Книга Круговорот и тени, страница 303 – Джин Родман Вулф

М. М. Х.: То есть писатель вы по совместительству? [Ответ мне очень хочется записать, сохранить для потомков.]

Дж. В.: Именно так. По совместительству.

М. М. Х.: Поразительно!

Дж. В.: Да, у меня есть постоянная работа. По сорок часов в неделю, а бывает, и более.

М. М. Х.: Что ж, это весьма обнадёживает.

После успеха «Тени палача» остальные тома «Книги Нового Солнца» снискали дополнительные похвалы. В 1981 г. «Коготь Миротворца» принёс Вулфу вторую «Небьюлу», а в 1982 г. «Locus» удостоил этот роман собственной премии, как лучший роман в жанре фэнтези. В 1983 г. «Меч ликтора» получил Британскую премию фэнтези в номинации «Лучший роман», а в 1984 г. была удостоена Мемориальной премии Джона Кэмпбелла «Цитадель Автарха». Интервью Роберта Фрейзера из «Thrust: Science Fiction in Review» (зима – весна 1983 г.) следует за публикацией «Цитадели Автарха», и здесь игривость, проявленная Вулфом в интервью с Холл, поднимается на новую высоту.

С Джином Вулфом я познакомился в вестибюле, в Ватерлоо, штат Айова, в 1978 г. Он живо увёл меня с довольно скучного, чопорного празднества Ассоциации исследователей научной фантастики, где я не знал ни души, и завязал со мною беседу, развеявшую поэзию в прах. Первоначальное моё впечатление о Вулфе не претерпело существенных изменений и по сей день. Человек дружелюбный, отзывчивый, он наделён изрядным чувством юмора, тонким, и в то же время заставляющим задуматься. На вопросы склонен отвечать коротко, точно, не сыпля подолгу пустопорожними фразами. По счастью, при этом он ещё и весьма терпелив.

Р. Ф.: Начнём, подбросив в огонь чуточку сала. Считаете ли вы рынок научной фантастики своей основной литературной нишей?

Дж. В.: По-моему, я понимаю, что здесь имеется в виду под «рынком» и «нишей». По-моему, вы хотите спросить, считаю ли я, Джин Вулф, себя прежде всего автором, пишущим научную фантастику, не так ли?

Р. Ф.: Чувствую себя точно в волшебной петле времени! Похоже, вы собираетесь задавать вопросы, прежде чем ответите на мои. Что ж, мой ответ: да. Теперь очередь за вами.

Дж. В.: Более-менее, если под научной фантастикой имеется в виду не только собственно НФ, но и фэнтези, и фантастика предположений, и всё прочее – другими словами, фантастика в самом широком смысле этого слова. Другой вопрос – настоящий вопрос, который я задаю себе по сию пору – вот в чём: хочется ли мне оставаться там, где я есть? Если под нишей имеется в виду «постоянное логово»… не знаю. Мне, честно говоря, не хотелось бы, чтоб все мои произведения относились к НФ и продавались только на соответствующем рынке, поскольку я не считаю НФ их все.

Р. Ф.: Попробуем взяться за дело прямолинейнее. По моим прикидкам, писать вы начали в возрасте этак под тридцать.

Дж. В.: Ребёнком я часто болел, и мать читала мне вслух. Позже я много читал сам. А вскоре после того, как окончил школу, почувствовал, что могу писать. Отчего? Сам не знаю. В 1956-м, после того как мы с Розмари поженились, нам потребовались деньги на мебель, и я решил: попробую-ка писать, вдруг да сумею заработать что-нибудь на стороне. Так до сих пор и пишу.

Р. Ф.: По-моему, это не ответ.

Дж. В.: «Этак под тридцать» мне было в 1965-м, когда меня впервые опубликовали, так сказать, на профессиональном уровне. До этого меня печатали в юмористическом журнале колледжа ещё в 1950-м, то есть в девятнадцать лет, а пробовать писать профессионально я начал в ноябре или в декабре 1956-го, уже в двадцать пять. Объяснить, какими долгими оказались эти девять лет… нет, так просто, не прожив их самому, этого не понять.