Книга Машины Старого мира, страница 73 – Гэбриэл М. Нокс

Нис просидел так до вечера, пока не пришла та же соседка с едой и человеком из крематория.

— Нис, её нужно унести. Слышишь меня? Нис? Давай-ка. Мы поможем.

Мужчина вынес окоченевшее тело на улицу и погрузил в телегу.

— Пойдём, Нис, проводим её в последний путь. Извини, что ушла, но она уже умерла под утро, а мне нужно было на работу. Ты должен понять.

Нис ничего не сказал, он лишь послушно встал, ведомый соседкой, и поплёлся за телегой к каменной вышке сожжения. Не было ни гостей, ни церемоний. Мать просто уложили на каменный постамент, всё в том же покрывале, полили горючей жидкостью и подожгли.

Соседка сама заплатила за услугу, а потом уже хотела вести Ниса обратно, но тот вырвался и помчался к базару. Такие места работали до ночи, и Нис надеялся найти там Полиша.

Словно помешенный он метался от прилавка к прилавку, заглядывал в возмущённые лица людей, даже, кажется, произносил имя недавнего знакомого. Так продолжалось до тех пор, пока тяжёлая рука не притянула его к себе. Это был Полиш. Он выглядел обеспокоенно.

— Что стряслось, Нис? Что с тобой?

— Матери… матери… — Нис сделал над собой усилие, слёзы снова душили его, но он держался, — нет больше матери, Полиш.

— Как нет? — глаза мужчины округлились. — Что случилось, Нис? Чем помочь?

— Умерла она, Полиш, умерла мама.

Нис опал на колени, и Полиш сел рядом с ним, сжимая его плечи.

— Понимаю, друг, это тяжело, — тихо сказал он. — И у меня в родных никого не осталось, кроме брата. И тот в руках этих… тварей.

— Я с вами, Полиш, — вдруг решительно произнёс Нис. — С вами. Теперь уж точно. Нет пути назад.

* * *

Ние Трана закатал повыше рукава, разом опустошил стакан с прозрачной холодной водой и вошёл в особую комнату для допросов, куда направляли только самых крепких орешков. Маг-охранник, стоящий позади, так и не понял, для чего Трана потребовалось трогать свои рукава, будто он кулаками собрался бить заключённого, но зная наперёд, что с главным контролёром лучше не связываться, промолчал.

Комнату допроса от длинного мрачного коридора, освещённого всего парой старых подвесных ламп, отделяла тяжёлая сейфовая дверь с небольшим раздвижным окошком. Внутри, на холодном каменном полу, сплошь покрытом пятнами и разводами, сидел худой измождённый мужчина в рваной рубахе, испачканной кровью, и дырявых брюках. Его заплывшие глаза приоткрылись, лицо исказила гримаса страха. Он пополз к дальней стене, куда свет единственного светильника не доходил, создавая тень.

— Прошу вас, — взмолился он, при этом шепелявя — потеря пары зубов во время допросов не прошла бесследно. — Я больше ничего не знаю. Правда. Чего вы ещё хотите?

Пока он отползал, одна из штанин задралась, и под ней показалась синяя от побоев нога.

— Господин Виапари, не может быть так, что кроме Викъянко у вас больше никто не отоваривался. Неужели вы общались с бродягами только из-за одного клиента. Ни за что не поверю. Слишком рискованно.

Трана сел на корточки, вглядываясь в темноту, укрывающую пленника. Он протянул к нему руку, словно к голодной собаке, которую желал приручить.

— Выйдете, пожалуйста, на свет, чтобы я видел ваше лицо, когда вы очередной раз солжёте.

— Я не лгу! Не лгу. Всё сказал. Нет у меня больше клиентов. Она много платила, вот я и договаривался с пустынниками, выполняя лишь роль посредника.