Книга Машины Старого мира, страница 61 – Гэбриэл М. Нокс

Манчи скрылся за пологом, а Манис сначала пилила взглядом дрожащую от ветра тряпицу, а затем медленно, словно во сне, подошла к велосипеду, залезла на него и какое-то время просто не двигалась, обдумывая случившееся. Слова Манчи смутили её, даже поселили некоторую долю вины в её сердце за глупость и нарушение некоторых местных правил. Но так ли она виновата, что хотела защитить невинного младенца? И почему родившей женщине столь безразлична судьба родного ребёнка?

Манис надавила на одну педаль, затем на вторую, и повозка медленно покатилась в сторону дома разносчиков. Манис глядела на дорогу через какую-то пелену. Люди, ещё полчаса назад радовавшие её своим беззаботным настроем, теперь вызывали подозрение. Знают ли они, что Манчи делает с больными новорождёнными? И к своему глубокому сожалению, она догадывалась, каков ответ. Это ещё одна сторона нового мира, которую ей стоило попытаться понять. Однако сейчас это не представлялось возможным.

Отпросившись у Пелара, Манис ушла домой раньше. Мужчина понял по лицу, что работница чувствует себя неважно, даже помощь предложил, но получил отказ. Манис хотела обдумать увиденное, но ещё больше хотела вернуться к Манчи и потребовать объяснений. К глубокому сожалению снова скользнула старая мысль, та, которая давно забылась — вы здесь только гости. Первый раз за месяц Манис пожелала уплыть на континент немедленно, но только не в Разнан, а куда­-нибудь подальше, может, в Пустые земли. Туда, где нет людей с их пороками и предрассудками.

Манис катила велосипед по краю дороги, медленно шагая в тени жилых домов. Прицеп остался у Пелара, и завтра Манис снова закрепит его и продолжит выполнять поручения. Но сможет ли она, как и прежде, получать удовольствие от работы?

Позади послышались лёгкие шаги и шелест тонкого палантина.

— Привет, Манис, — голос принадлежал Сунде, помощнице годового руководителя.

Манис обернулась, а Сунда, увидев хмурое лицо разнанки, смутилась.

— Прости, — произнесла она, — не хотела вырывать тебя из размышлений. Просто возвращалась от швеи и увидела тебя.

— Всё нормально, к тебе моё настроение не относится, — пояснила Манис, — ты просто поболтать или дело какое есть?

— Скорее дело.

Сунда с некоторой неловкостью и даже стыдливостью залезла в плетёную сумку на плече и вытащила небольшой свёрток, перевязанный лентой.

— Это для Вирты, я сама связала. Он как-то жаловался, что дождливыми вечерами, когда с океана дует холодный ветер, у него мёрзнут ноги.

Сказанное настолько поразило Манис, что она даже не нашлась что ответить.

— Ты не могла бы передать мой подарок, — продолжала Сунда, — самой мне как-то неловко. Я не видела вас вместе, вот и подумала… я ошиблась?

Манис сглотнула слюну, чтобы смочить пересохшее горло.

— Нет-нет, конечно. Только чего стеснятся-то, ну, подарила бы сама. Что такого?

— Не могу. Так поможешь?

Манис протянула руку, и Сунда бережно вложила в неё свой дар.

— Сказать-то могу, что от тебя? Или придумать историю о тайной поклоннице?

— Наверно, — девушка закусила губу, явно колеблясь, — да, скажи. Скажи. Да. Решено. Скажи ему. Хочу, чтобы узнал. Если его чувства взаимны, то он сам подойдёт.

Манис не стала разочаровывать Сунду, что такой как Вирта может расценить вязаные носки, как обычный жест доброй воли.