Книга Машины Старого мира, страница 41 – Гэбриэл М. Нокс

— Откуда ты знаешь, насколько быстро получил помощь он? Да и не думаю, что этот твой Манчи работает бесплатно.

— Отлично, по дороге в Тулсаху я спрошу, как много он зарабатывает и как скоро приезжает на вызовы.

Дом хозяйки Ханы не отличался от других рыбацких жилищ. Каменно-деревянный, с плоской крышей, узким дверным проёмом, закрытым тканевым пологом, и держащимся на толстых балках навесом, увешенным связками сушёной рыбы.

В отличие от временного жилища лекаря, в доме Ханы имелось только два спальных места, аккуратно застеленных цветастым одеялом. Круглый отшлифованный камень в центре комнаты играл роль стола, а земляной пол устилало множество ярких ковров. Стены украшали интересные плетёные корзины и вышивка.

Увидев гостей, женщина тепло улыбнулась. На вид ей было не больше сорока. Она, как и все жители деревни, не говорила на общем языке, поэтому, не сказав ни слова, Хана одной рукой указала на импровизированный стол, второй подхватила тарелку с крупными креветками, до этого остывавшими на подоконнике, и поставила их перед гостями. За креветками последовал необычный разноцветный салат с мелко порезанными ингредиентами и чай в коричневых глиняных чашечках.

Гости начали молчаливую трапезу, но иногда всё же посматривали на чуждое им убранство дома. Манис же поймала себя на мысли, что ей нравится здесь. Было в этом доме нечто такое, что позволяло ей расслабиться и почувствовать себя в безопасности. Возможно, причина крылась в искренней приветливости хозяйки дома, которую в разнанцах Манис уже давно не встречала. В противовес ей, Вирта выглядел встревоженным и напряжённым. Он часто смотрел на вход, словно ожидал, что через него ворвутся недоброжелатели и заберут их. Бросал недоверчивые взгляды на Хану, увлечённую пережёвыванием пищи. Незаметно для всех он нюхал каждую новую порцию салата, прежде чем погрузить её в рот. К чаю он не притрагивался до тех пор, пока сама Хана не сделала первый глоток.

— Я всё равно не понимаю, отчего они так добры и приветливы. Они ведь нас даже не знают, — сказал Вирта уже после того, как они вышли на улицу, чтобы отыскать Манчи.

— А ты думаешь, нужно быть добрым только к тем, кого ты знаешь?

— Да. В Разнане именно так, и я считаю, это правильно. Откуда мне знать, что у человека на уме, если я с ним даже не общался.

— Другое дело, если человек известен и красив, так? Он априори становится добрым и хорошим, стоящим внимания окружающих. Так это происходит с тобой, верно? Ведь твоё лицо в Разнане каждая собака знает. Но с многими ли ты общался из них? А если нет, то почему они к тебе добры?

— Я… — Вирта запнулся, странное сравнение Манис оказалось ему не по зубам.

Манчи не заставил молодых людей долго ждать. Он вернулся с большим рюкзаком и в лёгкой накидке поверх белой рубахи и серых штанов.

— А как же больные, — поинтересовалась Манис. — Кто о них позаботится, если вы уезжаете?

— Мой ученик, конечно. Я приезжаю сюда не только для оказания помощи, я учу мальчика из местных.

— И сколько он платит за оказанную честь, — влез в разговор Вирта.

— Нисколько, — пожал плечами Манчи. — Он хочет учиться, я хочу учить. Вам ещё многое предстоит узнать об этом месте. За мной.

Увидев транспорт, который приехал за врачом из Тулсахи, Манис пришла в восторг. Она ожидала, что поедет на телеге, запряжённой лошадьми, а теперь усаживалась на заднее сидение настоящего автомобиля. Да, автомобиля, не магомобиля. Она садилась в машину, работающую на топливе и имеющую движущиеся детали.