Книга Из рода Хранителей магии, страница 113 – Гэбриэл М. Нокс

— Облегчение, наверно, – быстро, почти не задумываясь, ответил Диэлон.

— Подушечки пальцев зудят?

— Нет.

— Есть покалывание в области шейных позвонков?

— Нет.

— Глаза слезятся?

— Нет.

Каилон кивнул с удовлетворением.

— Значит, всё и правда закончилось. Но тебе следует быть осторожнее в следующий раз, не давай эмоциям взять контроль. Возможно, Легион поможет тебе стабилизировать процесс погружения.

— Стабилизировать… что, простите?

— По воле Вселенной ты стал носителем особых генов: Котахи и Гул. Такие союзы крайне редки, если быть точным, пока ты один такой на моей памяти. Похоже, твоя сила заключается в возможности ментального контроля других людей. Однако выходит что ты можешь не только контролировать, читать и транслировать чужие мысли, но ещё заглядывать в подсознание и интерпретировать его как прогноз на будущее.

— Постойте, то есть я не могу видеть будущее?

— Никто не может, Диэлон. Время скоротечно, каждая новая минута меняет предыдущую. Ты узнаёшь будущее и тут же его меняешь этим знанием. Ментальная магия такого не позволяет.

— Тогда что я увидел?

— Ты о чём? – удивился Каилон.

— А… разве… – Диэлон осёкся. – А о чём мы сейчас говорили тогда? Разве Легион не рассказала?

— Рассказала что? Она лишь упомянула, что есть такая вероятность, без подробностей. – Каилон замолчал, сузил глаза и внимательно посмотрел на растерянного Диэлона. – Ты увидел что-то, что связывает вас с ней, так?

— Неважно.

— Ваш союз? Я прав?

— Говорю же, неважно.

— Не выдавай меня сестре, но это значит, что ты залез в её подсознание, увидел её скрытые желания и надежды.

— Не будущее? – Диэлон и волновался, и переживал одновременно.

— Нет, только чужие мысли. Она, наверно, и сама удивилась.

— Удивилась.

— Да, потому что ты залез в её подсознание.

— Но как я это сделал? Не уверен, что смогу повторить.

— Горе, печаль, ярость, злость могут мобилизовать наши силы. Как адреналин у простых людей. Но ты научишься это контролировать. Даже так: ты обязан научиться контролировать – иначе однажды погрузишь в сладкие грёзы или самые ужасные страхи какую-нибудь деревеньку в Центральных землях.

— Что с остальными? Паи, Бэл? Служащие?

— Всё хорошо. Они испугались, тут ничего не поделаешь, но жить будут. Не удивляйся, если половина дворца будет отшатываться от тебя, словно от прокажённого.

— Меня накажут?

— За что? С магами такое случается. Главное, что все остались живы и хотя бы физически здоровы. Но у меня вот какой вопрос: что дальше? Правду ты теперь знаешь.

— Не совсем. Я так и не понял, в каких отношениях моя мать была с некромантом.

Каилон тяжело вздохнул:

— Как мне рассказывал Маркус, она пошла в наступление с группой магов, но попала в плен к молодому Мате Гулу. Нет, она не полюбила его, отнюдь. Несколько раз пыталась бежать. А потом он взял её силой. Однажды ей удалось-таки обмануть своего конвоира и уйти от погони. Она родила тебя прямо здесь, во дворце. Маркус всё время был рядом. Думал, она возненавидит дитя, ведь это худшее, что могло произойти с Хранительницей. Тебя долго не показывали, пока Иллиалон не попросила сама. Маркус говорит, что не видел более любящих материнских глаз. Отдав тебя, она взяла с императора слово, что он позаботится и убережёт её сына от пугающей правды. А уже в зрелом возрасте предоставит хорошего учителя-мага.