Книга Отложенная беременность, или Любовь после смерти, страница 34 – Татьяна Михаль

Макс сжал руками мои плечи и теснее прижался своими губами к моим губам. Он издал лёгкий стон. Я задрожала и тут…

— Что это вы делаете?

Голос Ильи Алексеевича прогремел подобно грому в ясный день.

Я резко отпрянула от Макса, задела рукой чашку с кофе. Она упала, и коричневая жидкость залила журнальный столик.

— Чёрт, – выругалась сквозь зубы, отчётливо чувствуя, как горит лицо от стыда.

Было очень неловко.

— Ваня! А ну Марш в свою комнату! – гаркнул он.

— А ты, развратница, хоть бы оделась нормально, прежде чем на кухню выходить в таком виде! Стыд и срам!

Я засмеялась и, не отвечая на ворчание Ильи Алексеевича, убрала за собой устроенный бардак и ушла вместе с Максом.

— Возвращайся в кровать, – сказала ему со вздохом, глядя сверху вниз. – Скоро я приду.

— Я бб-буду ждать.

* * *

Ника

Вернулась к себе и легла в кровать. Прикоснулась пальцами к губам и закрыла глаза.

Провела подушечками по губам и улыбнулась.

Можно сказать, снова первый поцелуй. Поцелуй-знакомство. Поцелуй-перемирие. Поцелуй-надежда.

Потом положила руки на свой ещё плоский живот и негромко сказала:

— Твой папа обязательно меня вспомнит и всё вернётся на круги своя. И всё у нас будет хорошо.

Сказала вслух и поверила.

Пусть прошедший год, что был наполнен только моими слезами, криками и страданиями, никогда не повторится. Никогда я снова не испытаю чувства утраты. Никогда.

Встала с кровати и с настроем, что всё будет хорошо, направилась в ванную.

Привела себя в порядок и начала одеваться, чтобы пойти к Максу.

Вдруг, зазвонил мой телефон.

На дисплее высветилось имя Дмитрий.

Что ему нужно?

Приняла вызов.

— Алло.

— Ника? Можешь говорить?

Голос его был взволнован. Точнее даже, напряжён.

— Могу, но у меня мало времени. Что-то случилось?

Прижала телефон к уху, а сама начала заплетать волосы в боковую косу.

— Скажи… Как Макс? Он что-нибудь уже вспомнил?

Замерла и нахмурилась.

Почему он интересуется?

— Пока ещё нет, но я верю, что он всё вспомнит, – ответила довольно сухо.

В трубке послышался вздох.

— Ника, я бы хотел с тобой встретиться. Поговорить хочу.

— О чём поговорить, Дима? – проговорила раздражённо. – Если ты хочешь извиниться за своё поведение в последние недели моей работы, то можешь это сделать прямо сейчас и по телефону. Если хочешь опять завести свою пластинку о том, что ты лучше Макса и с тобой мне будет лучше, то оставь…

— Ника…

— Дима, я серьёзно. Я не люблю тебя. Никогда не любила. Ты был моим другом и моим начальником. И я никогда не давала тебе повода думать иначе.

— Ты слишком категорична, – сказал он довольно резко.

— Какая есть.

— А ты сама как?

— В полном порядке, – выдохнула я. – У тебя что-то ещё?

— Скажи мне, где ты. Я приеду. Я должен поговорить с тобой…

— Пока, Дима, – сказала я и отключила разговор.

Потом проверила телефон и обнаружила массу сообщений от родителей Макса.

Они просили, умоляли и требовали назвать им адрес, чтобы они приехали и проведали своего сына.

— Чёрт…

Им больно. Но Макс просил, чтобы никто не приезжал. И я пообещала ему, что никому не скажу, где мы находимся, пока он сам не решит, что готов ко встрече со своим прошлым.

Написала ответ:

«Он ещё не готов. И с ним всё хорошо. Просто наберитесь терпения, пожалуйста».

Знаю, что это несправедливо, но такого было желание Макса.