Книга Император драконов. Найти и спасти истинную, страница 25 – Надежда Фатеева

Лиза стоит в полумраке у стены, плечи прижаты к углу, как будто так проще удержать мир на месте. Браслет на её запястье вдруг пульсирует совсем не её ритмом. Красноватая вспышка под кожей, как чужой палец, нажимающий туда, где больно. Она едва заметно вздрагивает и кривится.

— Артур, — голос тихий, но в нём дрожит струнка, которую не перепутаешь. — Он лезет. Слушай, он лезет.

Я подхожу и кладу руку ей на грудь — высоко, над сердцем, так, чтобы ладонь стала якорем. Вторую — на затылок. Близко, но без нажима. Моя ладонь только опора. Смотрю ей в глаза.

— Рабочее дыхание, — говорю спокойно. — Смотри на меня. Раз. Два. Три. Вдох. Раз. Два. Три. Выдох.

Сначала сбивается. Её взгляд мечется, как птица в стекле. Я держу ритм своим дыханием, даю ему стать громче всего остального. Сквозь кожу чувствую удары — сначала неровные, потом они подстраиваются под мой счёт. Красный отсвет под браслетом меркнет, уходит в тёплый янтарный. Волна чужого триггера скатывается, как неудавшийся прилив.

— Так, — шепчу. — Хорошо. Ты здесь. Всё под контролем под твоим, им здесь не место.

Она кивает едва заметно. Сводит лопатки, будто собирает себя изнутри. В наушнике снова шипит.

— «Империум», — выходит на связь Даниил, обрывисто. — Есть окно по группе «Порядка» у Биржи. Можем прижать двоих. Команда ждёт «добро». Я отвожу взгляд к карте. На ней — красные точки швов: колонны, мосты, Петропавловка. Синие — наши. Линии между ними напоминают жилы. Я уже вижу то, что не хотел признавать: сеть браслетов завязана на «Печати», как на ретрансляторы. Если сдвинуть одну, пойдёт дрожь по всем.

— Отбой охоты, — говорю в микрофон. — Держим узлы до рассвета. Биржа — наблюдать, не вмешиваться. Приоритет — город. И канал «Элизы» чистым держать любой ценой.

— Принято… — пауза. Я знаю эту паузу, она про несогласие. — Хорошо. Понял.

Я кладу телефон экраном вниз, чтобы не видеть новых «возможностей». Подхожу к столу, провожу пальцем от Ростральных до крепости. Под ребром ладони отзывается знакомый жар — шрам‑крыло горит тонкой линией. Там, где жар сильнее, на потолке бледно мерцает золотая черта. Она неровная, как наспех заштопанный шов.

— Он снова пытается «настроить» меня на нужные эмоции, — говорит Лиза тихо. Она больше не дрожит. Просто устала. — Радость по команде. Страх по команде. Спокойствие — по расписанию.

— Это не твоё, — отвечаю. — И не его. Это — город нас ведёт и наш с тобой выбор.

Я касаюсь карты — точки «пульсируют» в голове живой системой. Колонны, мосты, крепость. Если взять любую из этих «печатей» силой, шов разорвёт и тогда…

Я мог бы бросить сейчас ребят на перехват, сорвать пару их звеньев, почувствовать короткую победу, пустую, как хлопок ладонью по воде. Но если я уйду в охоту, её снова начнёт рвать — не браслет, а нашу с ней память.

— Слушай, — поворачиваюсь к ней. — Следующий шаг мы делаем вместе. И только на твоё «да». Я никуда не уйду, пока ты не скажешь «иди». Я не обменяю тебя на тактику.

Она смотрит внимательно, как реставратор на трещину в лаке, которую надо лечить, а не затирать. Подходит ближе. Её пальцы ложатся поверх моей ладони на карте. Тёплая кожа на тыльной стороне руки.

— Скажи, — прошу тихо. — То слово.

— Удержи меня, — шепчет она.

Простое слово проходит через кости, как тёплая волна. На потолке золотая нить перестаёт дёргаться и гаснет ровнее, как если бы кто‑то аккуратно подтянул стежок. В комнате становится тише не потому, что звуки ушли, а потому, что внутри всё сложилось на свои места.