Книга Смеющаяся Река, страница 138 – Людмила Семенова

— Что еще колдун потребовал взамен?

— Он хотел проникнуть в Другой Лес. Это я указала ему путь в Солнцестояние, — прошептала Сэйд.

Линда резко изменилась в лице, ее зеленоватые щеки и губы потемнели от гнева, а глаза стали совсем прозрачными. Схватив хлыст, которым лешие обычно подгоняли зверей в случае опасности, она со всей силы стегнула по обнаженным плечам и спине Сэйд. По коже пролегла алая полоса, девушка надрывно вскрикнула.

— Фиалка! — предостерегающе произнес леший.

— Я знаю что делаю, Юха! Эта дрянь впустила в Другой Лес смертного чужака, мало того — колдуна, мало того — самозванца и шпиона, который предложил ей разрушить семью Волхва! Я могла потерять и тебя, и несколько человеческих душ, которые обратились бы в корм для отродий Нави! А что будет с нами потом? Что за тварь мы разбудили и кого она сожрет в следующий раз? И все потому, что одной молодой дуре приспичило увести чужого мужика!

— Вот и не забывай, что она молода и глупа, — посоветовал Юхани. Жена отдышалась, отложила хлыст и долго смотрела на распростертую перед ней девушку, прикидывая что-то в уме. Затем медленно произнесла:

— Я тоже была молода и глупа, клыкастый, и тоже доверилась врагу, который с моей помощью чуть не погубил все, что я любила. И я буду за это расплачиваться до конца своих дней. Не думаю, что ее вина меньше моей, но раз уж ты настаиваешь…

Лешачиха потянула голову Сэйд за волосы, взглянула в ее помутневшие глаза и сказала:

— Ты надеялась покорить Яна красотой своего человечьего облика и чуть не преуспела в этом. Что же, вот его я и заберу у тебя — ближайшие двадцать лет ты проживешь в виде лисицы! Это не так много на наш счет: у Волхва и его родных в запасе куда меньше времени и сил, чем у тебя. И я не позволю, чтобы ты отравляла им остаток своими интрижками. Служи лесу, как завещал твой дед, — звериная шкура для этого куда удобнее! — набирайся ума-разума и, быть может, еще получишь прощение.

— О хозяйка! Нет! Прошу тебя, не надо! — прошептала Сэйд. — Я понимаю, что очень провинилась перед Велхо и лесом, но не отлучай меня от людей!

— Не унижайся! — произнес Юхани, который до этого лишь одобрительно кивал, но его молчание казалось выразительнее и страшнее речей жены. Затем он крепко взял Сэйд за плечи и от его рук растеклась прохлада, призванная облегчить предстоящий оборот. За много лет ни одного духа не приговаривали к многолетнему заточению в звериной ипостаси, но от предков хозяева леса знали о таких случаях и предвидели, что обряд будет непростым.

Линда положила амулет Сэйд в очаг, прошептала короткое заклинание и пламя стало разгораться. Белесый дым тянулся к потолку и проникал сквозь расщелины в стенах. Амулет начал плавиться, обрел черты женской фигурки с длинными волосами, а вскоре и она растаяла, обратилась в сверкающие белые капли.

Лешачиха поднесла к губам свистульку, зазвучала тихая мелодия и огонь мерно танцевал ей в такт. Капли вновь соединялись в единую массу, огонь оттачивал ее плавными изгибами, отсекал лишнее, чертил тонкие линии, по которым текли крошечные энергетические потоки. И когда пламя наконец догорело, в очаге осталась новая фигурка, изображающая стройного гибкого зверя с острой мордочкой и пушистым длинным хвостом.

А в руках Юхани вместо девушки теперь была большая медно-рыжая лисица с глазами цвета спелой вишни. В них плескалась не только телесная, но и другая боль, которой духи пока не нашли названия. Линда сдавила амулет в ладонях, так что он распался на множество мерцающих обломков-бусинок, и рассеяла их по шерсти лисицы. Чары наконец дали телу покой и защиту, обволокли теплом оболочку, в которой озорнице Сэйд теперь предстояло жить два десятилетия.