Книга Песочный замок для графини на мели, страница 76 – Люсия Веденская

Стук посуды.

Смех.

Музыку из гостиной.

Запах хлеба и рыбы с кухни.

И каждый раз внутри поднималось странное чувство, похожее одновременно на гордость и неверие.

Потому что все это действительно работало.

Пусть пока осторожно.

Пусть медленно.

Но работало.

Викторианские леди, как выяснилось, готовы были терпеть очень многое ради “оздоровления”. Особенно если подавать его красиво и достаточно уверенным голосом.

Поэтому грязь теперь называлась “минеральной процедурой для кожи”.

Водоросли — “морскими лечебными обертываниями”.

А обычный отдых на берегу — “восстановлением нервной системы под наблюдением”.

Последняя формулировка вообще оказалась настоящим хитом.

Я стояла у окна бывшей малой гостиной, которую мы переделали под процедурную комнату, и наблюдала, как одна из служанок осторожно накладывает теплую темную грязь на руки полной пожилой дамы.

— Ах, какая прохлада… — блаженно вздыхала та. — Уже чувствую, как уходят боли.

Я молча отвела взгляд к морю, чтобы не засмеяться.

Потому что грязь мы брали буквально в нескольких милях отсюда, а еще месяц назад местные рыбаки ругались, что она пачкает сапоги.

Теперь же люди платили деньги за возможность добровольно в ней лежать.

Маркетинг — великая сила. Даже в викторианской Англии.

В соседней комнате две девушки раскладывали на столах свежие водоросли, пахнущие солью и йодом. Аптекарь уверял, что они “улучшают кровообращение и укрепляют женское здоровье”, а я давно перестала спрашивать, насколько это правда.

Главное — никому не вредило.

А большинству действительно становилось лучше.

Может, из-за водорослей.

Может, из-за моря.

А может, потому что люди наконец просто отдыхали.

Я медленно прошлась дальше по коридору.

На кухне стоял привычный хаос. Огромные котлы булькали на огне, повариха командовала так громко, будто управляла военным кораблем, а в воздухе смешивались запахи рыбы, специй, хлеба и горячей кукурузы.

Кукуруза, кстати, стала моей личной маленькой победой.

Теперь ее подавали с маслом, солью и травами на больших деревянных подносах у моря, а гости почему-то воспринимали это почти как экзотический деликатес.

Особенно если рядом красиво шумели волны.

Люди вообще удивительно любят простые вещи, если подать их как особенные.

— Госпожа! — окликнула меня одна из служанок. — Леди Хоторн спрашивает, можно ли завтра снова устроить прогулку к северным скалам.

— Если ветер будет спокойным — можно, — ответила я. — И пусть обязательно возьмут пледы. У воды вечером холоднее.

Девушка кивнула и убежала обратно на кухню.

А я осталась стоять посреди этого шумного живого дома и вдруг поняла, что больше не чувствую себя здесь чужой.

Больше всего меня поражало даже не то, что люди начали приезжать.

А то, как быстро они привыкали к новой жизни.

Еще утром какая-нибудь леди выходила из экипажа с выражением лица человека, которого насильно сослали на край света, а уже через два дня сидела на террасе в пледе, пила травяной чай и рассказывала всем вокруг, как “удивительно успокаивает здешний воздух”.

Хотя воздух, между прочим, оставался все тем же. Соленым, холодным и временами настолько влажным, что волосы начинали жить собственной жизнью.

Но если назвать это “морским климатом, полезным для нервной системы”, отношение людей менялось мгновенно.