Книга Перерожденные, страница 18 – Дана Данберг

Не то чтобы я кого-то боялся, просто попасть под руку пьяным бандам не очень-то хотелось. А тут разве что городская стража представляла собой более-менее осмысленное формирование, остальные выглядели как бандиты и вели себя соответственно. Странные представления у нашего герцога о том, как должна выглядеть армия… Поэтому осторожничал не только я — город практически вымер.

Нет, если бы прибыло, допустим, тысячи две солдат и наемников, они бы растворились среди жителей практически незаметно. Но под условными стенами города, хотя никаких стен тут не было, стояло тысяч двадцать разнокалиберного сброда.

Для средневековой местечковой войнушки это ну очень много! Так что я сделал вывод, что намечаются довольно масштабные боевые действия. И, что самое неприятное, где-то на юге. А там, на юге, находится моя жена. А учитывая то, что она, скорее всего, тоже ребенок и не может по своему желанию оттуда убраться, то ее безопасность вызывает вопросы. Если точнее, я безумно волнуюсь за нее.

Как было хорошо в прошлом мире! Мы росли вместе, дружили с пеленок, были соседями, даже наши родители из того мира назвали нас в шутку женихом и невестой. Было бы замечательно остаться там, намного лучше, чем в этом дремучем средневековье, но огненный шторм, наведенный конклавом магов, уничтожил наше будущее. И, что неприятно, каждый новый мир хуже предыдущего.

Интересно, если мы тут еще раз погибнем и переродимся, куда попадем? В аналог Древней Греции или сразу в палеолит?

— Серж, как думаешь, может записаться? — меня толкнул в бок мой друг и одноклассник, потому что я отвлекся на свои переживания и выпал из беседы.

— Если хотите сразу сдохнуть, то обязательно запишитесь, — кивнул я приятелям. Мы тут сидели не вдвоем, нас было с десяток мальчишек, объединенных общей идеей, после выпуска из храмовой школы пойти в армию.

Да, когда мы выпустимся, нам будет по двенадцать лет, но здесь это возраст уже почти взрослого человека. Бойцом, конечно, никто не возьмет, но каким-нибудь слугой или оруженосцем — вполне.

Тут все дело вот в чем: многие из моих одноклассников, либо из очень бедных семей, либо вообще такие же беспризорники, как и я. Только разница в том, что я тут работаю, меня никто по окончании школы не выставит из храма, тем более что мой наставник окончательно ушел в загул и я, по сути, один веду огненное хозяйство. А вот остальных мальчишек выставят и идти им некуда. Это не говоря про то, что только в армии они могут хоть как-то продолжить обучение, потому что после храмовой школы только старшие курсы в том же храме, а они стоят дорого. Бесплатно туда могут попасть только самые лучшие и самые в будущем сильные ученики. Таких, обычно, выбирают одного-двух в год, но иногда тех, у кого есть реально серьезный потенциал и не находится, так что не выбирают никого.

— А чего сразу сдохнуть? — обиделся один из мальчишек. — Ты что трус, вообще?

«Ой, все!» — хотелось сказать мне, потому что попытки развести меня на слабо были столь очевидными, что даже не смешно. Но, разумеется, для десятилетних средневековых мальчишек это слишком сложные сентенции.

— Я говорю о том, что вы там будете никто, даже не мясо, просто рабы бесправные. Напомню, что мы считаемся взрослыми с четырнадцати лет, а в услужение можно официально пойти с двенадцати. То есть вы будете не учиться, не продолжать осваивать магию Смерти, а выполнять бытовые обязанности, чистить лошадей и оружие, а в итоге вам не только не заплатят, но и бросят при отступлении, потому что вы там никто.