Книга Огонь и Лёд в Академии магии, страница 34 – Наталья Маслова

Глубоко вдохнула, выдохнула и открыла дверь и шагнула внутрь, навстречу тому, что ждало.

Первое, что я увидела в полумраке, заставленном приборами с мерцающими циферблатами, был не седой Бертрам, а капитан Кай Валерон. Он стоял у широкого стола, скрестив руки на груди, и смотрел на меня своим непроницаемым золотым взглядом. Рядом, что-то бормоча, копался в бумагах сам заведующий лабораторией.

— А, вот и наш интересный образец, – прозвучал голос Бертрама. – И капитан, как вижу, уже прибыл для наблюдения. Прекрасно. Начинаем, адептка Валь. Присаживайтесь. Сегодня мы выясним, что именно вы принесли из тех глубин. И что это… теперь собирается с вами сделать.

Я подошла к указанному стулу. Холодному металлическому, больше похожему на часть какого-то аппарата. Садиться напротив капитана Валерона не стала, предпочла остаться чуть в стороне, чтобы видеть обоих мужчин.

Бертрам что-то подкрутил на панели прибора. Тихое гудение заполнило комнату, сменившись ровным, пульсирующим гулом. Он надел толстые перчатки, подошёл к сейфу в стене, ввёл код. Дверца открылась беззвучно. Изнутри, на бархатной подушке, исходил холодный голубой свет. Мой кристалл.

— Жетон, адептка Валь, – протянул он руку, не глядя на меня.

Я молча положила в его ладонь металлическую треугольную пластину. Он кивнул, взял подаренный мне големом камень и перенёс его на центральный стол. Аккуратно поместил на специальную подставку под массивный купол из прозрачного, дымчатого материала.

— Капитан присутствует не только как наблюдатель от командования, – заговорил Бертрам, возясь с проводами. – Его огненная природа служит… контролирующим фактором. На случай, если ваш «якорь» решит проявить себя слишком активно.

Кай ничего не сказал. Его присутствие было физически ощутимым, как тепло от раскалённой плиты. Он был здесь не для моральной поддержки. Именно в качестве эффективного предохранителя.

— Приступаем к базовым замерам, – магистр Бертрам щёлкнул переключателем.

Купол над кристаллом вспыхнул сложными узорами. Приборы замигали, стрелки задрожали. Гул в комнате изменил тональность, стал выше, тоньше. Почти на грани слышимости. Воздух зарядился статикой, от которой на наших головах зашевелились волосы.

— Резонансная частота… фиксируется, – бормотал Бертрам, записывая что-то на пергамент. – Нестабильна. Пульсирует в такт с… Как интересно. В такт с ритмами самой Трещины. Вы слышите?

Я не слышала, а чувствовала. Лёгкую, навязчивую вибрацию в костях, будто кто-то настраивал огромный колокол где-то глубоко под землёй. Он звонил именно по мне.

— Теперь попробуем вызвать ответ, – магистр повернул ко мне свое бледное, серьёзное лицо. – Адептка Валь, я попрошу вас сосредоточиться на кристалле. Не применяйте магию. Просто… обратитесь к нему, как вы это уже сделали в пещере.

Я посмотрела на Кая. Он едва заметно кивнул. Разрешение? Или приказ?

Не без тревоги закрыла глаза, отсекая внешний мир: мерцание приборов, тяжёлое дыхание магистра Бертрама, молчаливую, горячую массу присутствия Кая. Нашла внутри ту самую пустоту, оставленную кристаллом, и направила в неё мысль. Не просьбу, а признание устойчивой связи: «Ты теперь часть меня. Я твой проводник. Покажи, на что способен».

Кристалл ответил не светом, а звенящим как хрусталь холодом. Резкий, сухой мороз ударил из-под купола. Иней моментально покрыл стекло изнутри. Приборы взвыли, одна из стрелок рванулась к максимуму и застыла, дрожа. Воздух в лаборатории стал ледяным, выжигающим лёгкие.