Книга Пойманная драконом, страница 80 – Таня Кель

никогда не плачет.

Шумно выдохнув, я потер глаза.

— Что ты сделал, Арканис?

— То, что должен был.

— Ты редкостный идиот.

Связь оборвалась, а я запрокинул голову вверх, закрыл веки и растворился в своей

боли. Больше я никогда не увижу Вивиан. И от этого все внутри холодело.

Но по-другому я не мог.

Это жестоко для нас обоих, но так мы оба выживем.

Эпилог

Вивиан

Я не помню первые недели. Внутри разливалась бескрайняя пустота. Да, я ходила на

занятия, что-то записывала, затем возвращалась в комнату и ложилась на кровать. Там я лежала

до утра с открытыми глазами и пыталась собрать частички своего сердца.

Подруги вытаскивали меня из этого состояния, но с переменным успехом. Ирмина

иногда скандалила, когда я отказывалась идти в столовую. Орала, что я скоро исчезну, и она

лично будет носить меня на завтраки. Даже если для этого придется обернуться драконом.

У Мильны был другой подход. Каждое утро приходила в мою комнату со стаканом

какой-нибудь бурды. Я чувствовала себя экспериментальным кроликом. И мне не разрешали

вставать, пока я все не выпью. Порой она приносила что-то новое и говорила, что это от новой

ассистентки Хальтена Марты Берроуз. Та химичила интересные зелья.

Постепенно стало легче. Однажды я заметила, что могу дышать полной грудью и не

замирать от колючих мурашек.

Но я все же научилась нескольким вещам. Например, если в разговоре подруг

возникала пауза, и мне казалось, что они хотят что-то сказать, я тут же меняла тему.

Говорила о лекциях, наигранно смеялась. Последнее научилась делать мастерски. Главное, не

услышать его имя.

Когда кто-то заговаривал о департаменте или расследованиях, то я просто

отключалась.

И еще я старалась не думать и не вспоминать. Это было сложно, ведь мысли сами

просачивались. Особенно ночью. У меня часто мелькали картинки наших приключений. Я до сих

пор чувствовала прикосновения Арканиса. Десятки, даже сотни мелочей всплывали. В сердце не

должно столько помещаться.

В конечном счете я научилась их пропускать через себя и просто перестала за них

цепляться. Поэтому они так же быстро уходили.

И это мое главное достижение за эти месяцы.

В начале последнего курса Мильна однажды вошла и поставила на стол кружку.

— Эшберд. Пора! — расставив руки в боки, сказала она.

— Что пора? Это что вообще?

— Барский шиповник. Я его настояла на лунной воде восемь дней. Считай, элитный

продукт. Поэтому пей давай без разговоров.

— Да я не хочу, — пыталась отмахаться я от нее.

— Мне плевать. Не уйду отсюда, пока не выпьешь.

Взглянув на Ирмину, которая в этот момент пила чай, я поддержки не встретила.

— Давай-давай, — подбадривала Мильна. — На седьмой день будешь уже хихикать над

тем, что переживала из-за какого-то мужика. Девочка, поверь мне, это работает. У моей

тетушки муж сбежал с танцовщицей. Так она пропила курс, и через пару недель вышла замуж за

пекаря с соседней улицы. Пекарь, правда, вскоре умер, но это уже другая история.

— Мильна, — простонала Ирмина. — Ты ужасно мотивируешь.

— Я лекарка, а не сказочница. Так что просто доверься мне и пей.

Пришлось подчиниться, и под пристальным взглядом обеих я, зажав нос, махнула

залпом весь стакан.

— Гадость какая.

— Зато действует наверняка. Не ной.

И вот я таким образом пропила курс длиной в четырнадцать дней.