Книга Раздражающая жена, или тысяча и один спор с попаданкой, страница 104 – Нана Сучкова

— Говорите. -

— Только если вы пообещаете не обижаться… И... не судить из-за этого меня предвзято. -

— Судить буду не я. – промолчала. – Говорите. – с большим нажимом произнёс мужчина.

— Ладно. – Буду выбивать почву из-под ног его спокойствия. Пусть разозлится. – Вы, наверное, считаете, что ваша профессия и профессии смежные с вашей вызывают у людей некое уважение, возможно, даже благоговение. – скучающим тоном завела монолог, абсолютно не глядя на собеседника. - Думаете, наверное, что причастны к власти и в то же время делаете благое дело. Однако… Для простых людей такие как вы… Как бы помягче выразиться… - сделала вид, что задумалась. – Подсосники произвола. – достала из закромов памяти крики пьяного дебошира, выступавшего в роли свидетеля по какому-то делу, в свой адрес. И запомнила же. Мысленно усмехаюсь. – Шавки элитарного общества, деспоты в отношении слабых – подстилки для ног влиятельных, самодуры с большой буквы С, гиблые… - разыгравшееся красноречие прервал громкий удар кулаком о стол.

— Ближе к теме! – без того низкий голос упал ещё ниже. Пальцы сжаты до побелевших костяшек, челюсть стиснута. Сдерживается. Задела за живое. Не мудрено. Люди в этом мире очень ценят статус, а статус блюдителя закона здесь не самый низкий. Да, местному социуму присуще раболепие и перед гвардией, и перед сыскным бюро, и перед другими сотрудниками органов власти, потому то те и возвышают себя, часто до безобразия, вот только раболепие заканчивается стоит дверям закрыться, а на смену ему приходят презрение с ненавистью, о чём некоторые самодуры не подозревают. Правда… Не думаю, что он конкретно этот самый случай. Может когда-то был… Но не сейчас. Слишком много видели эти глаза напротив… “Эти глаза напротив. Чайного цвета. Эти глаза напротив. Что это? Что это?” – Я жду. – прерывает отлетевшие куда-то мысли.

— Пусть я впадаю, пусть. В сентиментальность и грусть. – На апатичном выдохе произношу продолжение прострелившей поток рассуждений песни.

— При чём здесь это? -

— Воли моей супротив... Эти глаза напротив. – игнорируя негодование собеседника, заканчивая отрывок стиха, смотрю прямо в глаза остудившего пыл мужчины. Он тоже смотрит на меня. А неплохо выглядит. Лет на сорок с половиной по Земным меркам, поджарый, темноволосый, с густой щетиной и циничным карим взглядом. Жаль, конечно, что я знакома с Давросом. На его фоне остальные кажутся слишком обычными.

— Вы со мной играете? – ну разве что чуть-чуть. Хмурый взор ему идёт, но, пожалуй, на этом хватит. Не стоит перегибать палку, особенно с учётом Вирибуса за стеной.

— Нет, конечно. Прошу прощения… Отвлеклась… Но и вы меня поймите! Сколько я уже тут торчу?! У кого угодно крыша поедет! – не реагирует, продолжает молчаливое, тяжёлое наблюдение.

— Крыша поедет? – переспрашивает привычный мне фразеологизм.

— В плане… - слишком расслабилась. – Кто угодно с ума начнёт сходить. Кхм… В общем… Коэффициент доверия у народа к правоохранительным органам и к сыскному бюро довольно мал. Ну и я не исключение. –

— То есть вы подумали, что они вам не помогут? – киваю. – Тогда почему вы подумали, что вам помогут куртизанки? -

— Мне казалось это довольно логичным. Раз наёмники мужчины, скорее всего кто-нибудь из них, или из тех кто с ними общается, или кто нанимает, ходит в подобные заведения… Ну и мужчины часто гораздо разговорчивее с… жрицами любви… По крайней мере так гласят слухи… Да и что я теряла? Ничего. – посмотрела в сторону стены. - Никто не знает, что я – жена герцога Вирибуса. Представилась другим именем. Так что тебе бы это проблем не доставило. -