Книга Обманутая жена генерала-дракона. Сбегу и (не) вернусь, страница 31 – Анастасия Феникс

А, я же забыла рассказать, верх наглости! После этого он пришел в нашу спальню и лег в кровать как ни в чем не бывало, и даж прижался ко мне со спины!

— Давай, раз уж мы прибыли в час пик, — вздохнул герцог, свернув с основной дорожки на боковую, — Ты так прекрасна, Эсми!

— Спасибо, — сухо ответила я, наблюдая за паром, что вырывался из моего рта и рта Эмильена. Только ни мне, ни герцогу холодно не было.

— Эс, что-то не так? — спросил он, повернувшись ко мне лицом и заглянув в глаза, — Что тебя гложет?

— Ничего, — ответила я максимально спокойно, хотя внутри меня поднималась волна глухого раздражения. Как будто не понимает.

Замедлив шаг, Эмильен посмотрел на меня и с усмешкой выдал:

— Сия, да? — его голос был тихим, но невероятно слышимым в той безмолвной тишине, в которой мы оказались, отойдя на несколько десятков метров, в парк, покрытый изморозью.

— Если сам знаешь, зачем спрашиваешь? — тихо спросила я, ища ответ на свой вопрос на его лице. Почему он такой странный? Что с ним не так?..

— Потому что я не понимаю… Между нами ничего не было вчера. Между нами давно уже ничего нет, — эта ложь вырвалась из его рта с облаком пара и точно также растаяла в воздухе между нами, оставшись там едва ощутимой взвесью.

— Вы любовники, что заперлись в кабинете. Какая ещё причина должна быть у меня для недовольства? — холодно бросила я, смотря в его глаза, в которых мелькнула ярость.

— Причина… Тебе никогда не нужно было причин, — сделав глубокий вдох, он хрипло рассмеялся и потащил меня обратно, — Я ошибся… Я снова ошибся… — забормотал он, а я подняла брови.

Ошибся? Что это значит?

Но спросить это мне уже не удалось: мы вернулись в ту шумную толпу аристократов.

Что такое глухая ярость?

Это когда смотришь на человека, который водит или водил тебя за нос и понимаешь, что больше всего на свете хочешь ему отомстить, но ты не знаешь, появится ли у тебя хоть когда-нибудь шанс на это.

И вот сейчас я, стоя в кругу каких-то знатных замужних молодых дам, что сверкали фамильными драгоценностями и обсуждали последние сплетни, украдкой смотрела на мужа, что, пока что, взяв бокал шампанского, разговаривал о чем-то с мужчиной, одетым в серебристые графские одежды, с черными, как вороново крыло, волосами и в нетерпении то и дело поглядывал на дверь. Почему?

А ответ на этот вопрос я узнала уже через несколько минут.

Знаете, эту его… Сию (боже, ну и имечко) я узнала ещё до того, как посмотрела на ее лицо. В черном платье, усеянном красными кристаллами, причем платье было совершено не на корсете. Там даже не было имитации! Лишь какое-то подобие (на что, впрочем, мне было как-то плевать), плюс свободно спадающая юбка. Платье больше напоминало наше, земное, с какого-нибудь подиума, нежели викторианское чудо, и это бесило всех в этом зале.

— Маркиза Сия Дэ Лавесом, — объявил глашатай, а я чуть не подавилась воздухом. Маркиза. Ну да, герцогу под стать. Нужно было, кстати, прояснить хоть иерархию местной знати! Кто тут выше: герцоги или маркизы⁈ Не выдержав, сделала хороший, такой прямо, душевный глоток шампанского, проводив ее, вошедшую в немного притихший зал, взбешенным взглядом.

Какая же она…

Какая…

Я даже не знаю. Вся в черном и от того слишком яркая. В то время, как весь бал был одет в нежно-розовое, нежно-зеленое и в другие нежные цвета, она оделась в черное платье с брызгами крови на нем. Иначе назвать эти кристаллы я не могла. На ее руках были невероятно длинные черные перчатки, выше локтя, на среднем пальце правой руки красовалось кольцо с огромным мерцающим рубином-каплей карат где-то в шестьдесят, а то и все восемьдесят, окружённый бриллиантами. В руке была трость. Черная, лакированная, с серебряным набалдашником в виде черепа. Каштановые волосы были уложены в высокую прическу, а шея призывно оголена. Алые глаза смотрели на всех с холодным безразличием, а алые губы были изогнуты, будто бы она насмехалась над всеми.