Книга Колючие дела Рози и Адама, страница 62 – Меган Баннен

В чем бы ни было дело, Рози пришлось признать, что отдавать сердце человеку, который неизбежно умрет, – плохая идея. А теперь внезапно обнаружила: она влюбилась с первого взгляда. Не умея справляться с нахлынувшим на нее потоком эмоций, она решила спрятаться за привычной беззаботностью.

— Не стоит беспокоиться о девушке, которая точно не умрет.

— Вы думаете, будто не вызываете беспокойства, потому что бессмертны?

Учитывая его обыкновение прятаться за очками и костюмом-тройкой, это желание посмотреть на нее – по-настоящему посмотреть – смущало Рози все сильнее.

— Да. Нет? Я не знаю, если честно.

— Полагаю, возвращаться к жизни вот так, как вы, – это непросто.

К этому моменту большинство людей уже ерзали бы. Если не считать Харта Ральстона и Мёрси Бердсолл, мало кто мог говорить о смерти, умирании и бессмертии вот так просто. Но Адам неподвижно сидел, являя собой памятник хорошей осанке, и смотрел на Рози со спокойствием, которое она начинала считать сочувствием. И она уже не находила в себе сил обернуть свою неспособность умереть в шутку – не под этим взглядом, видящим ее насквозь.

— Непросто, – признала она.

— Сколько раз это случалось?

— Не представляю. Больше ста?

Он удивленно поднял брови, и Рози поздравила себя с тем, что заставила пошевелиться эти черные стрелы.

— Раньше я работала в цирке-шапито. Воскресала во время представления.

— Сколько же вам лет?

— Сто пятьдесят семь.

Адам снова фыркнул – возможно, поразился ее возрасту. Во времена Старых Богов бессмертных полубогов вроде Рози было больше, но многие из них присоединились к своим родителям на алтаре небес сотни лет назад. Это случилось до рождения Рози, ей никто такого не предлагал. Так что она осталась одной из немногих бессмертных людей на земле, хотя не просила об этом.

— Более сотни воскрешений за сто пятьдесят семь лет – это слишком, – призналась Рози.

— Да нет. Бессмертные, естественно, рискуют чаще, чем смертные. Но в вашем случае каждое воскрешение напоминает о том, что умереть вы не можете.

Последним предложением Адам пронзил панцирь беспечного веселья Рози и смог хорошенько рассмотреть нежное сердечко, обычно сокрытое куда лучше. Она не понимала, что носит броню, пока он не вскрыл ее столь непринужденно, и теперь она оказалась здесь, в этой глуши, словно обнаженной перед мужчиной, которого практически не знала. Интересно, не так ли ощущал себя сегодня утром Адам, выставляя напоказ шрамы, и вовсе не метафорические.

— Поэтому я беспокоился, ведь такие вещи могут серьезно обременять душу, – продолжал этот человек-таран. – Но решил, что с моей стороны это было бы самонадеянно, поэтому…

— Поэтому бегали от меня, как от чумы, – закончила за него Рози, цепляясь за остатки своей брони.

— Я бы так не сказал.

Адам одарил ее призраком улыбки, на лице его будто мелькнула тень воспоминания о том, каково это – радоваться, но зубы тут же скрылись за мягкими губами. Однако Рози успела заметить, что они неидеальны. Ряд был неровный. Не то чтобы совсем кривые, но родители определенно забыли отвести его в детстве к ортодонту. Может, в те времена в Эшил Крайя не было никаких ортодонтов, но тогда выходило, что Адам куда старше, чем кажется.

Таилось в этом что-то такое, не дававшее ей покоя, как колючий ярлычок на новой рубашке, но Рози никак не могла ухватить эту мысль. Она склонила голову набок и принялась разглядывать Адама в манере Дакерса, который всегда делал так, когда ей меньше всего хотелось этого.