Книга Колючие дела Рози и Адама, страница 6 – Меган Баннен

— Ага, придет, – сказал Дакерс с тем же мрачным смирением, с каким говорят: «Ну что ж, суну-ка я голову в эту петлю».

— Хочешь, пойду с тобой?

Он бросил на нее исполненный надежды взгляд.

— А можно?

— Это меньшее, что я могу сделать после сегодняшнего.

— Но я не хочу тебя стеснять. Обычно я бы умолял Харта и Мёрси составить мне компанию, но сейчас этот номер не пройдет. По понятным причинам.

Они с Хартом остались друзьями после того, как тот ушел из танрийских маршалов, несмотря на то что Харт был женат на сестре Зедди Бердсолла, Мёрси. Благодаря Дакерсу Рози тоже подружилась с Хартом и Мёрси.

— Серьезно, не парься, – сказала Рози. – Я пойду.

— Но ты же ненавидишь похороны.

— Все ненавидят похороны.

— Знаю, но… – Он помолчал, подбирая слова. – Ты ненавидишь их по своим особым Рози-причинам.

— Верно, но я люблю тебя сильнее, чем ненавижу похороны, так что я иду. Точка.

— Боги, спасибо тебе.

— Для этого друзья и нужны, Пэнни-Ди. Но давай проясним: ты там случайно не скучал по Зедди?

— Нет, конечно нет.

Она недоверчиво покосилась на него.

— Честно! Это было десять лет назад, да и я сам решил прекратить общение.

— А когда ты в последний раз выбирался куда-нибудь?

— Опять за свое?

— Опять за свое.

— Я хожу на свидания.

— Нечасто.

Дакерс фыркнул.

— Кто бы говорил. По пальцам одной руки могу пересчитать, с кем ты встречалась с тех пор, как мы стали напарниками. И под «встречалась» я имею в виду «сходила разок и решила: не, не то».

— Справедливо, но у меня, в отличие от тебя, впереди целая вечность, чтобы найти единственную настоящую любовь.

— Ой. Грубо.

— Я просто переживаю, что тебе завтра будет неприятно из-за этой встречи. – Она похлопала его по плечу.

— Все будет в порядке. Я же иду на эти похороны с шикарной спутницей, помнишь?

— Я буду самой аппетитной штучкой во всем храме.

Он покачал головой, улыбаясь.

— Боже, как же я тебя обожаю.

— И я тебя обожаю, красавчик.

Несмотря на то что Рози сегодня умерла, а Дакерс готовился к завтрашним похоронам, остаток пути домой они преодолели в прекрасном расположении духа.

Рози бросила рюкзак на антикварный деревянный стул у двери в свою квартиру над бакалеей Уилнера – сиденье у этого стула было плетеное и порядком потертое – и зажгла в прихожей слабый свет. Матери не нравилось, когда Рози зажигала яркий свет в их квартирке на Седьмой улице в Мортоне, где из окон доносилась вечная какофония улиц: шлепанье ног эквимаров, грохот экипажей, игра уличных музыкантов и похабные выкрики пьяниц. «Только лампы, дорогая, иначе убьешь всю атмосферу», – говорила дочери Джослин Фокс и игриво дергала ее за медную косичку.

Рози берегла лампы матери как могла, но несколько десятков лет назад пришлось отказаться от них – они совсем не стыковались с современными газовыми трубами. Но в нынешней гостиной лампы были похожи по стилю: одна с расписным фарфоровым основанием, другая – кованая, на оба абажура наброшены шелковые шарфы с цветочным узором. Рози включила обе, и комнату залил мягкий неяркий свет.

Блюдце на алтаре у входной двери высохло, так что Рози подлила туда соленой воды, окунула пальцы и коснулась материнского ключа. Джослин – которая приучила дочь называть себя по имени, а не мамой, мамочкой или матерью – умерла сто двадцать два года назад, годовщина была в прошлом месяце, но Рози все равно скучала по ней. Она задавалась вопросом, притупится ли со временем чувство глубокой потери. И надеялась, что нет.