Книга Колючие дела Рози и Адама, страница 47 – Меган Баннен

— Было бы точнее сказать ненавижу. Не выношу – тоже подойдет. Брезгую и испытываю отвращение? Отлично описывает.

Рози передала ему следующую тарелку.

— Так вы не только танрийский маршал, но еще и словарь синонимов.

Это замечание было сказано таким бесстрастным тоном, что Рози не сразу распознала шутку. Она замерла и уставилась на Адама.

— Это что, атака? Огонь по своим?

— Выходит, что так. – Он озадаченно поднял бровь, будто сам удивился своему чувству юмора.

— Славно. Нужно же кому-то держать меня в узде, – сказала она, передавая ему вилки.

— Принято.

Мертвое Море, этот человек был полон сарказма. Рози могла бы слушать это его «принято», сказанное хрипловатым баритоном, снова и снова и не уставать.

Передавая ему блюдо из-под суфле, с которого капала вода, она нечаянно вновь обратила внимание на его руки. «Что за клише из любовных романов?» – подумала она, насильно отрывая взгляд от конечностей доктора и переводя его в другую сторону. Но в другой стороне ее ждала упавшая на лоб прядь волос, выбившаяся из растрепавшейся укладки, небрежно расстегнутый жилет, обнимающий прямые плечи, открытый воротник измятой рубашки, демонстрирующий длинную изящную шею. Честно, кто бы обвинил ее за то, что она пялится? Любой, кто посмотрел бы на Адама Ли достаточно долго, признал бы: Три Матери создали его с огромным вкусом. Он был скроен так же прекрасно, как и его элегантный наряд, гладкая кожа казалась полупрозрачной, и сквозь нее виднелись зеленоватые вены.

Рози почувствовала, как горит ее собственная бледная кожа. Чудно. Теперь она была еще краснее, чем обычно, пусть это и был скорее розовый цвет.

Адам Ли кашлянул.

— Кажется, я упускаю некий контекст. У маршала Дакерса и этого Зедди была какая-то история?

— Зедди Бердсолл, и да.

— Обреченная дружба?

— Бинго.

Он обдумал услышанное, вытирая ножи.

— Боюсь, подобные вопросы – не моя сильная сторона.

— Вам нравится думать, что вы мертвы внутри?

Рози никогда не умела удерживаться от спонтанных замечаний, но тут даже она поняла, что сказала что-то не то.

— Ого, вот это я ляпнула, да? – бросила она, еще сильнее порозовев. – Извините. День был долгий, фильтр засорился.

— У вас был фильтр?

Рози опешила.

— Да вы сегодня бьете прямо в цель, доктор Сарказмус.

Он вознаградил ее очередным внезапным взрывом смеха. К смеху он наверняка тоже не привык, и у Рози закружилась голова от того, что она способна вызвать у него такую реакцию.

— Но если серьезно, извините, – сказала она, принимаясь тереть тарелку, чтобы скрыть смущение.

— За что? Вы не обвинили меня в том, что я мертв внутри. Вы сказали, что мне нравится думать, будто я таков. – Он помолчал, глядя в никуда, с недовытертой жестяной кружкой в одной руке и влажным полотенцем в другой. – Что не такая уж и неправда.

— Как бы то ни было, я не думаю, что вы мертвы внутри.

— Разве?

Рози передала ему отмытые ложки и показала пальцами на свои глаза.

— Это стремные красные глаза. Я вижу вашу грудную полость насквозь, до теплого сердечка.

Один удар сердца он взирал на нее как на чудо, и теплое сердечко самой Рози сильнее потеплело в ответ.

— Эти глаза многое видят, – с опаской сказал доктор Ли.

Рози стряхнула ошеломляющее чувство, распускающееся в груди, и ополоснула тарелку.

— Может, это мой дар.