Книга Конечно, любовь, страница 156 – Елизавета Шумская

Все изменилось в один миг.

Говорят, любовь с первого взгляда похожа на магическое заклинание и, по сути, не настоящая. Однако Ли-Анари никогда не занималась приворотами. В тот миг, когда Лесснихт заметил Лариэн, он заглянул в ее душу, увидел ее до самого дна и не смог устоять. Божество, как считалось, не имевшее сердца, полюбило. Целиком, полностью, без единого «но». Девушка с ярко-серыми глазами сразу стала для него жизнью и вселенной.

Она стояла у фонтана в ярком, цветном платье и спокойно ждала своей участи.

«Так вот ты какой… Что ж, по крайней мере, смерть будет красива».

Созданный, чтобы забирать, Лесснихт никогда не думал о своей внешности. Или о том, что может понравиться женщине, вообще, что может быть с кем-то близок. Он выполнял приказы… и просто был. Существовал. И ему хватало. А тут вдруг мир будто распахнулся перед ним. И показалось, что он годами жил в маленькой комнате и думал, что больше ничего нет, а потом дверь открылась, а за ней оказалось… всё – леса, луга, горы, деревни, города, небо, солнце, звезды…

Вот только эти звезды он сегодня должен был уничтожить.

Девушка улыбнулась.

Мир пошатнулся.

Когда Лесснихт подходил к Ахору, в нем жило пятьсот двадцать семь человек. Когда бог увидел Лариэн, в нем осталось двести восемнадцать жителей.

Ее жизнь он забрал последней. Через двести восемнадцать лет.

Решение богов не изменить. Все, что удалось Лесснихту, – это оттянуть казнь: каждый год в один и тот же день в Ахоре становилось на одну статую больше.

Невидимая стена, проходящая по Знакам Запрета, не выпускала жителей города из него, и они больше не могли иметь детей. Агония Ахора затянулась на двести восемнадцать лет.

Именно это куда более сухими словами излагала книга из архива тоосульской ветви семьи Наенги, но она умолчала о том, что эти двести восемнадцать лет жители обреченного города потратили не зря. Все эти годы они занимались исследованиями и обучением единственного ребенка, который родился после прихода Лесснихта – его сына.

Всю свою ненависть, злость, ярость они направили в изучение способов достижения одной лишь цели – мести восьми богам. И именно это единственное желание вложили в малыша. Он рос, впитывая его в себя, проникаясь им, каждый год видя, как уходят те, кто его воспитывал, помня их слова, взгляды, пропитываясь их отчаянием и горечью.

С каждым годом беломраморных статуй со знакомыми лицами вокруг подрастающего мужчины становилось все больше. Последними уходили самые опытные и образованные. Ахорцы с безжалостной жестокостью распределили по объему знаний, кому умирать раньше, кому позже. Лариэн, мать последнего в городе ребенка и возлюбленная бога, стала двести восемнадцатой.

Так, красивой статуей с руками, будто обнимающими своих близких, она и застыла в главном храме, глядя в небо любящими глазами.

О таком Наенги не ведали, поэтому и не могли внести в книги. А вот Саша Вациск, увы, узнала.

Для нее утро похищения началось как обычно. Завтрак, отвести Мици в класс… Только рысенок цеплялась за девушку и заглядывала в глаза так, будто знала: что-то случилось. Саша решила не говорить ей про Айллу. Делу это не поможет, а малышка выплачет все глаза. Демоница часто проводила ночь вне их комнаты, поэтому ничего необычного в ее отсутствии не было. Но Мици почему-то выглядела потерянной и постоянно спрашивала, когда старшая из «сестер» вернется. Врать и улыбаться с каждым разом становилось все труднее.