Книга Пять дорог, страница 80 – Елизавета Шумская

Через некоторое время эльф мысленно скривился над своей заново обнаруженной закостенелостью и представил на своем месте Златко. Друга он знал хорошо, порой даже предугадывал его действия и реакции. Как маг Жизни, Калли тоже зачастую мог проявить чуткость и понимание, вот только почему-то не всегда. Сила его куда больше подходила не для лечения живых, а для уничтожения мертвых. Но уничтожить этого, похоже, так легко не удастся. Поэтому прочь, прочь эти мысли. Так, значит, Златко… что бы он сказал?

— Всё сложилось очень необычно, – медленно начал эльф, внимательно следя за реакцией. Пока ее не было, но ощущение чужого тяжелого взгляда не отступало. А вот Марион и Мирек смотрели, открыв рты. – Вряд ли ведь маги с предыдущих кораблей с тобой общались… – продолжил он с вопросительной интонацией.

По темной энергии будто дрожь пробежала. Игра магии или все же ответ? Пусть и невольный.

— А с обычными людьми общаться не получается, так?

Снова это едва видное изменение, но слабее.

— «С едой не общаются…» А к нам ты вышел. Даже спектакль показал. Так что мы можем для тебя сделать?

Логика высказывания удивила всех, включая самого эльфа, хотя он, разумеется, никак не проявил это внешне. Слова вырвались будто без его участия. То ли так вошел в роль Златко, то ли наконец проявилась мудрость, приписываемая его племени. Взгляд откуда-то из пустоты не отпускал. Возможно, Калли показалось, но тот стал более оценивающим. В лице эльфа ничего не изменилось. Он продолжал держать мину вежливого участия. Марион и Мирек боялись вздохнуть.

«Почему он молчит?» – думал Светлый, не отрывая взгляда от изображения юноши. «А ты бы поделился своей самой большой бедой с первым встречным? – усмехнулся в голове внутренний голос с интонациями лучшего друга. – Бедой, которая стала твоей сутью? С первым же наглым, слишком молодым, да еще и другого вида встречным?» «И что делать?» Оказалось, искать решение в форме диалога, пусть и с самим собой, намного проще. «Оставить лазейку для чужой гордости…» «Но слышит ли он меня, понимает?» – Калли не знал ответа. Возможно, поэтому внутренний голос тоже молчал. Лишь спустя минуту обронил: «Пробуй… Что тебе еще остается?» Эльф мысленно усмехнулся. В последней фразе звучали ворчливые нотки Грыма. Дорогие друзья оставались рядом, даже будучи далеко.

— Иногда любому требуется помощь… что-то, что он не может сделать сам, – тихо, медленно, с внутренней тревогой всматриваясь в лицо неизвестного, заговорил Калли. – Нет ничего постыдного в том, чтобы обратиться к сапожнику, когда прохудился сапог, или к магу, когда упыри скребутся в окна… Позволь… помочь тебе. Надеюсь – я смогу.

Пока он говорил, ему казалось, что напряжение вокруг все увеличивается, но потом вдруг начало отпускать. Будто тиски разжимались на сердце. Тьма задумалась. А Калли продолжал вглядываться в лицо, нарисованное магией. Взгляд, острый нос и тонкие губы перетягивали на себя все внимание. Однако в какой-то момент эльф разглядел между неровными прядями на лбу какой-то символ. Раньше Светлый не замечал его, или того не было? Скорее, второе, потому что на щеках вдруг стали проступать какие-то узоры.

Символы или буквы… Калли лихорадочно перерывал память в поисках чего-то похожего. Взгляд Марион метнулся вниз, к рукам юноши, и эльф мгновенно понял направление ее мысли – на ладонях «проклятья», хорошо видимых в отличие от почти всей нижней части, тоже темнели непонятные знаки.