Книга Пять дорог, страница 102 – Елизавета Шумская

— Удобно, да? – саркастично заметил Златко и пошел вперед. Василек не сразу, но последовал за поводом.

Какое-то время они шли молча. По мере того, как туман становился бледнее, злость Бэррина проходила. Да и Василек немного оживился. Толкнулся мордой в плечо хозяина, напрашиваясь на ласку. Златко с удовольствием потрепал его по шее, дал яблоко, покосился на сопровождающую и залез в седло.

Василек тут же преисполнился гордости и от избытка чувств цапнул зубами какую-то ветку. Чародей даже не стал ругаться.

— Зачем она это делает? – спросил он через какое-то время.

У Дриши не возникло вопроса, о ком ее спрашивают. «Косуля» кинула на него возмущенный взгляд. Но Златко не проняло. Юноша смотрел на нее серьезными спокойными глазами, и ему почему-то не получалось нагрубить. Девушка потупилась…

…Он пришел в Синебор давно, очень давно. Дриши тогда и в помине не было. Даже ее бабка еще не родилась. Чародей из людского рода. Немолодой, но и не старый, он походил на могучий, подрубленный дуб, которому бы еще стоять и стоять. Тогда Синебор тоже был моложе. Сюда чаще заходили люди и, что важнее, почти все выходили. Живыми и в полном здравии.

Чародей искал что-то, что сможет ему помочь, но не особо надеялся. С каждым днем сил оставалось все меньше. Вот и в то утро он проехал всего несколько часов, но уже не мог держаться в седле. Спешился рядом с красивым озером в обрамлении деревьев. Солнечные лучи били в самый его центр, превращая в прекрасный храм, полный тайны и тишины. Мужчине вдруг захотелось остаться здесь навсегда, перестать искать лекарство, которого нет, остановиться, замереть, уснуть в этой красоте и спокойствии.

Он расседлал коня и прилег отдохнуть. Залюбовавшись на сотни оттенков зеленого, маг сам не заметил, как задремал. Спал сладко, убаюканный шепотом ив и теплотой лета. Очнулся лишь спустя пару часов – и то от ощущения чьего-то взгляда. Медленно открыл глаза, одновременно сжимая рукоять меча, и уставился в огромные глаза цвета тумана. Линдалин, тогда обычная озерная нимфа, даже не полностью себя осознающая, разглядывала неизвестного ей прежде зверя – человека, забредшего на ее поляну. Раньше она опасалась даже близко подходить к этим странным существам, но тут мужчина спал, опасным уже не казался – и любопытство пересилило.

Только девушка совсем не ожидала, что незнакомец проснется и увидит ее. Однако это случилось, и Линдалин замерла, как маленький зверек перед огромным волком. Но человек, против ожиданий, не бросился на нее, не напал, а с таким же интересом разглядывал ее, будто ни разу в жизни водяных нимф не видел. Молчание не тяготило их, даже как-то сближало. Но потом девушка все же не удержалась.

— Почему ты звенишь иначе, чем другие? – задала она мучивший ее вопрос.

— А как звенят другие? – если чародей и удивился, то не подал вида.

— Сильнее, – подумав, ответила нимфа. – Их колокольчики звенят, надрываются, от их звона иногда в голове аж шумит. А твой… такой тихий… его еле слышно… Я такого никогда не слышала…

Она казалась ему ребенком, нежным, хрупким, невероятно красивым. И он не мог ей врать. В мире подобных существ лжи не существовало. Подойдя так близко и заговорив, она пустила его в этот мир, и значит, он должен был следовать его правилам. Возможно, он это подумал, но, скорее, просто понял всем своим существом. И принял.