Книга Олень, фея и камень, страница 62 – Елизавета Шумская

У старейшин хватило совести накормить гаргулью. Девушка ела и думала. На ум снова пришел Златко с его извечной въедливостью, которую лично она почитала за занудство. Сейчас ей казалось, что, возможно, стоит принять на вооружение его методы. Итак, если Бэррин не понимал чего-нибудь, что он делал?

Дэй задумалась. Не так-то легко вспомнить все, что делал кто-то из друзей, когда тебя это коснулось лишь каким-нибудь противным заданием типа изучения очередного древнего фолианта. Но если суммировать все это… сталкиваясь с чем-то непонятным, Златко шел к основам. То бишь к истокам ситуации, к тому, с чего все началось.

Чая не предложили. Возможно, и не пили тут никакой похожий напиток. Сами старейшины, разделившие с чародейкой трапезу, тоже ограничились лишь одной водой. Поэтому задушевного разговора под чай не получилось – пришлось выпытывать сведения под воду. Так себе занятие. Совсем не располагает, надо сказать.

— Расскажите, как вы здесь оказались, – попросила Дэй. – Это ж не тайна, я надеюсь.

По лицам читалось, что делиться этой историей мужчины не хотели. А вот жрица неожиданно заговорила.

— Это, – она обвела взглядом вокруг, – замена смерти. Когда-то давно… у нас были, хм, те, кто нас защищал. Мы называли их хозяевами, но рабами или слугами им не были. Люди в теплых землях, наверное, назвали бы их богами, но это не то, не то. Но их заботами стада наши прирастали, суровые северные земли кормили, а болезни, по крайней мере самые страшные, обходили нас стороной. Наш край, тот, где мы жили раньше, суров. Жить в нем непросто даже с такой поддержкой. Когда-то, до того, как хозяева стали частью нашей жизни, наши предки даже о таком достатке не мечтали. Но поколения, выросшие в безопасности и сытости, захотели больше. И однажды появились в наших землях те, кто предложил больше.

Гаргулья смотрела на окружающих ее людей. Северные земли… В принципе, да, похоже. Если бы не цвет глаз и волос. Да и кожа… С другой стороны, тут же нет ветров, морозов и прочих прелестей сурового климата…

Сейчас старейшины тоже слушали жрицу, а Дэй удивлялась. Они явно сожалели. Неужели хоть кого-то беды вразумили? Обычно люди склонны обвинять в них всех, кроме самих себя. Видать, крепко их потрепало. Или слишком уж велика была наука за ошибки.

— Мы поверили им и отказались от хозяев. Предали договор забвению и потянулись к тем, другим. И забота хозяев ушла, и мы остались один на один с тем, что у нас было раньше. Больше нас никто не защищал. А мы сами уже не справлялись. Не осталось тех, кто умел выживать в тех условиях, что были до хозяев. Как мы их, хозяев, кляли! Как кляли! Но… стало еще хуже. Те, кому мы поверили, не только не защитили нас, хоть и обещали. Нет… они…

Жрица замолчала.

— Они хотели наши земли, и они их получили, – за нее продолжил Атхон. – Наши предки им были не нужны. И они решили от них избавиться.

— И им почти удалось, – женщина вновь заговорила. – Почти всех уничтожили. Не осталось ничего.

— Как вы спаслись? – спросила Дэй в образовавшейся паузе.

— Наша шаманка… Мы назвали в честь нее этот город. Это была жертва. Жизнь, кровь, послесмертие. Магия, слишком рискованная, чтобы кто-то на нее решился. Но выхода не было.

— Нас перенесло сюда, – Атхон почесал нос. – Сначала предки были в ужасе. После северных просторов – пещера из камня. Вместо неба до краев земли – те же камни. Вместо света – кромешная тьма.