Книга Брошенная жена Альфы. Открыла приют для его незаконных детей, страница 9 – Юлий Люцифер

— За чей счет вы жили?

— Из хозяйственного фонда.

— Какого?

Марта достала вторую папку.

Счета.

Закупки.

Плата слугам.

Лекарства.

Ремонт.

Я сразу узнала форму.

Это были те самые расходы, которые годами приходили мне как «удаленное хозяйство Рябиновой Долины».

Я проверяла общий бюджет.

Не отдельные имена.

Фонд не был большим.

Дом обходился стае дешевле одного хорошего городского склада.

Я никогда не задавала дополнительных вопросов.

Потому что подпись Дейрона уже стояла на документах.

Я чувствовала, как гнев начинает менять направление.

На себя.

Остановила.

Нет.

Я не должна была проверять каждый сарай Серого Бора, ожидая найти в нем незаконных детей собственного мужа.

Ответственность за ложь оставалась на том, кто лгал.

— Почему здесь так мало вещей? — спросила я.

— В каком смысле?

— Детская обувь изношена. У Тома одна рубашка явно старше его самого. Я видела окно на втором этаже, заклеенное бумагой.

Марта поджала губы.

— Деньги приходили не всегда вовремя.

— Но в отчетах выплаты регулярные.

— С этого года стало хуже.

Я вернулась к столу.

— Насколько?

— Иногда задерживали месяц.

— Кто?

— Я писала господину Холту. Он отвечал, что у стаи много расходов.

Я запомнила.

— Сколько человек работает в доме?

— Я. Кухарка Хеста. Мужчина из деревни приходит два раза в неделю на тяжелые работы.

— Учитель?

— Нет.

— Дети нигде не учатся?

— Несса учит младших читать и считать. Я тоже помогаю.

Я посмотрела на папку.

Дейрон был Альфой одной из богатейших стай на севере.

Его четверо детей жили в старом доме без учителя.

Если это действительно были его дети.

Мысль пришла впервые.

Тихо.

Почти незаметно.

Я сразу отложила ее.

Не потому, что считала невозможной.

Просто пока у меня не было основания.

Документы говорили одно.

Нужно начинать с них.

Из кухни донесся шум.

Марта повернула голову.

— Им надо обедать.

— Идите.

— А вы?

— Я останусь здесь.

Она сделала несколько шагов.

Потом остановилась.

— Госпожа Моррен.

— Да?

— Они не виноваты.

Я смотрела на нее.

— Я знаю.

— Несса поймет, если вы сердитесь. Но маленькие...

— Марта.

Она замолчала.

— Я знаю.

И на этот раз сказала медленнее.

Потому что мне действительно было важно, чтобы женщина поверила.

— Ни один ребенок не отвечает за то, как появился его документ о рождении.

Марта кивнула.

Ушла.

Я осталась одна.

Передо мной лежали четыре имени.

Несса.

Финн.

Лея.

Том.

Вчера я была женой мужчины, которому якобы не смогла дать наследника.

Сегодня сидела в доме с четырьмя его детьми.

Мне хотелось кричать.

Нет.

Не кричать.

Хотелось вернуться.

Сесть напротив Дейрона.

Положить перед ним документы.

Спросить, сколько раз он приходил сюда после того, как держал меня за руку у лекаря.

Сколько матерей было.

Любил ли он их.

Знали ли они обо мне.

Почему дети спрятаны здесь.

Почему ни одного не привезли в основную стаю.

Почему, если ему так нужен наследник, он никогда не признал старшую дочь публично.

Вопросов было слишком много.

И один самый болезненный:

почему он позволял мне считать себя причиной?

На стол легла тень.

Я подняла голову.

В дверях стояла девочка.

Одиннадцать лет.

Это я поняла сразу.

Несса.

Темные волосы собраны в длинную косу. Серое платье аккуратно заштопано у локтя. Тонкое лицо и слишком серьезный взгляд.

Она не вошла.

— Марта сказала, вы приехали жить здесь.