Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 230 – Юлия Жукова

— Есть, а как же. Там его много было.

— Что за средство? – навостряю уши я.

— Наш факультет участвует в разработке одного препарата, – поясняет бабушка, – смысл которого в том, чтобы повысить когнитивные показатели, а именно память и скорость обработки данных у изучающих язык. Ирма вон записалась в эксперимент и принимала его, пока учила муданжский, и, несомненно, ей это пошло на пользу.

— А как оно работает? – интересуется Азамат.

— Ну ты глотаешь капсулу, ждешь десять минут, а потом час занимаешься языком или просто разговариваешь с человеком, – объясняет мама. – И ты при этом помнишь вообще все, что когда-либо видел и слышал на этом языке, и все, что тебе говорят, запоминаешь очень хорошо. Чувство такое странное, как будто мыслей в голове слишком много, и все лезут, и никак от них не избавиться. Зато вспоминаешь все на свете – что по радио слушала когда-то, что видела в новостях, что сама говорила, и вообще не задумываешься, когда говоришь. Только подолгу его принимать стремно, так и рехнуться недолго.

— А можно попробовать разок? – загорается мой муж.

— Тебе-то зачем? – удивляется бабушка, подставляя деду свою тарелку за добавкой. – Ты и так неплохо справляешься.

— Любопытно, – улыбается Азамат.

— Это нарушит ход эксперимента, все капсулы учитываются, – начинает бабушка, но мама уже сняла с полки коробочку.

— На, одну-то можно.

— Нельзя! – возмущается бабушка. – Ты что, не слышишь меня?!

— Артемида, – включается дедушка и улыбается Азамату.

— Ну делайте что хотите. – Бабушка вытягивает лицо и снова углубляется в рыбу.

Азамат глотает капсулу и продолжает ужинать как ни в чем не бывало. Мы все засекаем десять минут, а Умукх загадочно улыбается.

Однако в наш микроэксперимент врывается помеха в виде двух джентльменов в пиджаках и с большим кубическим чемоданом, содержащим несколько новейших моделей оцифровщиков мыслей.

— Это под вашу ответственность, вот тут распишитесь, пожалуйста, – протягивает один из них Азамату планшет. – Завтра в то же время приедем забирать.

— Премного благодарен за оказанный почет, такое дело, солидарен, надо ставить на учет, – внезапно выдает Азамат.

Джентльмены переглядываются и смываются, пока не поздно.

— Вот так, напугал неповинных людей, а все от потешных научных затей, – продолжает он, сам себе удивляясь.

— Сколько, говоришь, это длится? – спрашиваю маму.

— Около часа…

— А, ну повеселимся.

Азамат так и продолжает говорить стихами, причем со свойственной ему педантичностью использует стихотворные приемы, характерные именно для того языка, на котором говорит, то есть на муданжском он рифмует начала строк, на моем – окончания, а на всеобщем обходится аллитерациями. Бабушка, смирившись с творящимся беспорядком, решает превратить проблему в точку роста и записывает Азаматово творчество на телефон для последующего анализа.

— Почему ж я-то стихами не говорила? – ворчит мама. – На родном хотя бы?

— Потому что ты со словом обращаться не умеешь, – отрезает бабушка. – Данный объект тем и интересен, что весьма подкован не только в практике, но и в теории словесности. Ну довольно об этом, давайте опробуем приборы, у нас вскоре будет конференция по цифровым интерфейсам мозга, не хотелось бы пропустить демонстрацию.

Ажги-хян тянет с руки браслет, но Азамат его останавливает: