Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 212 – Юлия Жукова

— У него сестра подхалтуривает колдовством, – поясняю я. – Только это страшный секрет, не вздумай никому говорить, испортишь всю жизнь бедной женщине и всей ее семье.

Янка в томном жесте прикрывает глаза ладонью.

— Этот Муданг! Куда ни плюнь, все жизнь кому-нибудь испортишь!

— Да, социальное положение у нас – хрупкая вещь. Чихнул – и нету.

— У нас? – усмехается Янка. – Ладно, госпожа муданжка, ты вот что скажи, твой муж пошел с моим козлом разговаривать, да? А мы не можем как-нибудь…

Ее прерывает жужжание моего телефона – сообщение от Азамата: «Зная твою любознательность, оставил дверь приоткрытой».

— Можем, – ухмыляюсь я.

Когда мы подкрадываемся к Ирнчиновой двери, там уже вовсю идет разговор.

— А у тебя что, душа под кустом не прячется, когда они в гости заходят? – несколько повышенным тоном вопрошает Ирнчин.

— Было дело поначалу, – соглашается Азамат. – Но я привык со временем. Они действительно не имеют в виду вреда.

— Это игра с огнем! – кипятится Ирнчин. – Имеют, не имеют… Что богу дела до жизни одного человека? Как тебе до муравья! Сегодня он тебе оказывает любезности, а завтра доедает твою семью! Азамат, я не могу себе позволить ее потерять. Она все для меня, понимаешь, она свет в жизни!

Янка корчит рожу и приосанивается, а у меня случается дежавю.

— Я очень хорошо тебя понимаю, – размеренно отвечает Азамат. – Но ты должен осознать две вещи. Во-первых, если ты будешь ограничивать ее свободу, то потеряешь ее обязательно, очень быстро и бесповоротно. С земной женщиной просто нельзя так обращаться, это я тебе как эксперт говорю. А во-вторых, мой опыт общения с богами показывает, что они относятся к людям совсем не так наплевательски, как мы привыкли думать. Даже грознейшие из них, вроде Учок-хона, воспринимают людей скорее как домашних питомцев, чем как букашек. Ирлик-хон – во всех отношениях самый могущественный из богов – глубоко заинтересован в людях как в источнике знаний. Что же касается Умукх-хона, мы сегодня утром с ним беседовали, как раз насчет флейты, и у меня сложилось впечатление, что он искренне дорожит каждой человеческой жизнью, как будто мы ему все родные дети. Я понимаю, что тебе страшно. Мне тоже поначалу было страшно. Но ты не столичная барышня, ты наемник. Ты должен и сквозь страх видеть риски. И риск потерять ее, потому что ты ведешь себя как беспомощный дурак, гораздо выше, чем риск попасть под ноги рассеянному богу.

— Ну, Азама-ат, – практически стонет Ирнчин. – Она на него так смотрит…

Янка рядом со мной закатывает глаза так, что они чуть там не остаются.

Азамат фыркает.

— Так ты определись, друг, ты боишься за ее жизнь или верность?

— Я за все боюсь, – вздыхает Ирнчин. – Я что ни сделаю, все оказывается не так и неправильно. Я каждую свободную минуту только сижу и думаю, как мне с ней себя при следующей встрече вести, чтобы она меня тут же не бросила.

Янка беззвучно ахает.

— Ты вообще знаешь, почему она хочет по земному обряду жениться? – продолжает распаляться Ирнчин.

— Потому что у них браки не навсегда, – откликается Азамат.

— Вот именно! – снова повышает голос Ирнчин. – Она просто собирается меня бросить, когда я ей окончательно надоем.

Янка стучит кулаком себе по лбу и всячески гримасничает в том смысле, что нельзя быть таким мнительным.