Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 207 – Юлия Жукова

— На его личности вот это скажется, как только он посмеет ко мне хоть на полметра приблизиться!

— Вы прямо как Укун-Тингир, – прищурившись от улыбки, замечает Умукх.

— Да, кстати! – оживляется Янка. – Мне очень импонирует мысль запереть кое-кого в подземной пещере на двести лет! Нет, правда, Лизка, как ты с ними живешь?!

Азамат тяжело вздыхает.

— Меня никто запирать не пытался и, надеюсь, не попытается, – многозначительно произношу я, косясь на мужа. – А вообще, дорогой, поговорил бы ты с Ирнчином на эту тему как-нибудь… по-мужски.

Азамат кроит кислую мину.

— Да, я уже пришел к тому же выводу, но совершенно не уверен, что из этого выйдет что-то путное. У Ирнчина не так уж много причин прислушиваться к моим советам на личном фронте.

— У него есть одна очень веская причина! – продолжает возмущаться Янка. – Потому что пока он мне под страхом смерти не поклянется, что такое не повторится, во ему, а не свадьба, и вообще может про меня забыть!

На «во» она предъявляет самый выразительный жест, на который способна, и Азамата это слегка коробит – как же, женщина… Умукх, однако, рассматривает Янкины пальцы с интересом.

— А что значит этот жест? – любопытствует он.

— Что я ему вставлю и проверну! – рычит Янка.

— Что? Куда? – не понимает Умукх.

Азамат морщится и просительно смотрит на меня.

— Пойдем завтракать?

— Пошли, – соглашаюсь я, давясь смехом. – Ян, ты только, когда объяснишь свои намерения, объясни также сферу употребления, а то если бог так выразится, кого-нибудь и кондратий хватить может.

Янка отвечает на языке хозяев леса, не иначе.

На пути к кухне Азамат выглядит несчастно, как будто съел что-то тухлое.

— У тебя последнее время очень богатая мимика, – замечаю я. – От меня набрался?

Он задумчиво трет лицо руками.

— До твоей мне еще далеко. А так, вообще, мне всегда говорили, что у меня выразительное лицо. Ну, до…

— А-а, то есть у тебя наконец-то проснулись мимические мышцы! – резюмирую я. – Ну слава кому-нибудь там и моему крему!

— Крем твой волшебный, да, – улыбается Азамат. – И руки золотые. Но если хочешь с кем-нибудь разделить заслуги, то как раз с Умукх-хоном. Он ведь бог целительства, ему и благодарность.

— Кстати, может, его попросить помочь? Ты, конечно, и так уже хорошенький, но надо бы довести дело до конца. Ты вообще пробовал когда-нибудь для него моцоги проводить, или как там это делается?

Азамат задумчиво склоняет голову набок, раскладывая завтрак по пиалам.

— Моцоги – нет. Гуйхалахи возносил, конечно, правда, они лучше всего работают в моменты отчаяния, а мне, видимо, только казалось, что я до него дошел. В целом я считал, что если уж боги решили меня изуродовать, просить их вернуть все как было бессмысленно – зачем-то же они это сделали. Алтонгирел тоже все время твердил, что у всего есть свое значение и что мы не можем предугадать высший замысел. Но это имеет смысл, только если боги действительно планируют жизни людей. А я, страшно сказать, последнее время далеко не так в этом уверен… Так что, может, и правда имеет смысл попросить Умукх-хона…

— О чем? – раздается за спиной заинтересованный голос.

Мы подпрыгиваем с разворотом и упираемся взглядами в Умукха собственной персоной. Я вполне уверена, что он следом за нами не шел, да и Азамат заметил бы, у него слух о-го-го.