Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 199 – Юлия Жукова

Азамат даже раскраснелся от напряжения, и я хорошо понимаю, что ему приходится прилагать усилия не для того, чтобы все это сказать, а для того, чтобы удержать свои слова в рамках приличий. Я сама при мысли о муданжских традициях могу только визжать без слов, и мое уважение к Азамату за столь связную оценку не знает границ.

— Да, я вижу, ты подумал, – после долгого молчания произносит Асундул. – Я бы даже сказал, у тебя наболело. Но я все равно не могу одобрить, что ты под влиянием супруги собрался превратить Муданг в маленькую Землю.

— Вы меня не слышите, – качает головой Азамат. – Я как раз пытаюсь обойти все те подводные камни, на которых Земля неоднократно садилась на мель. Да, земляне многого добились и практически во всей Вселенной почитаются как образец благополучной нации. Но они просто люди, Старейшина. Представление, что все земное – эталон прекрасного, это как раз часть той традиции, которую вы так рьяно защищаете. Да, я глубоко уважаю отдельных людей, происходящих с Земли, – он слегка кивает в мою сторону, – но я не вижу ни единой причины для нас повторять ошибки их истории. У нас другие исходные данные, у нас есть преимущества! Я не собираюсь ждать, пока века кровопролитных войн, хаоса и разочарования заставят наших людей думать по-земному. Мы уже сейчас можем шагнуть дальше, к более рациональному и продуманному устройству, чем когда-либо было на Земле!

— Я так понимаю, ни у кого больше не вызывает нареканий, что Император отвергает традицию? – поджав губы, вопрошает Асундул.

Унгуц пожимает плечами, не скрывая улыбки.

— Я научил его так мыслить, чего ты от меня ждешь?

Ажгдийдимидин напрягается до испарины и цедит:

— Это выбор бормол, а не государственной политики. Традиция его не описывает. Будешь спорить?

Асундул сникает.

— Хорошо, пожалуйста! Делай как знаешь. Тебя избрали Императором, не меня. – Он вздыхает, и мне мерещится нотка обиды. Неужто он надеялся?.. Асундул сердитым жестом сметает с пуфика два отверженных бормол.

Азамат молча кивает.

Наш духовник, утерев лоб, что-то тихо бормочет, отчего из всех комодов, стоящих вдоль стен зала, вылезают ящики и, гремя деревянным содержимым, скучиваются вокруг Азамата. Пара штук даже пролезает между нами, а один особо нахальный тычется мне в пятки, мол, отойди, место занимаешь. Я его потихоньку пинаю, чтобы не наглел.

— У меня выбор пожиже был, – выпячиваю губу, оглядывая ассортимент.

— Ну вы ж земляне – просто люди, как нас твой муж просветил, – замечает Асундул. – Ты-то замуж выходила, думала, он тебя боготворить будет? А видишь, разглядел получше да в уме переменился.

Азамат, который начал уже разгребать статуэтки, отрывается и поднимает на Асундула широко раскрытые глаза.

— Это что сейчас было? – как-то сдавленно спрашивает он. – Мне в ухо что-то попало?

Унгуц кладет Асундулу руку на плечо.

— Ты дурачок, что ли, совсем у меня? Хулить Хотон-хон на Совете? Тебя в Старейшины за здравые суждения пригласили. Традицию он защищает, чужого счастья стерпеть не может. Молчи уж, не марай обряд.

Асундул, все это время игравший в гляделки с Азаматом, опускает глаза. Азамат возвращается к раскопкам.

Я расталкиваю ящики и придвигаюсь поближе, поглаживая мужа по руке.

— Помочь тебе поискать?

— А ты знаешь, что я ищу? – улыбается он.