Книга Сбежавшая невеста для императора, страница 3 – Алла Хайдарова

— Слова, — Вернер пожал плечами. — Всё - всего лишь слова. Но обещаю вам, доктор Микаела: Вы не будете игрушкой. Вы слишком ценны. Ваш дар понимать животных - возможно Ваша судьба на той планете сложится по другому.

Она закрыла глаза. В темноте перед ней всплыло лицо сестры - бледное, осунувшееся, с огромными глазами, в которых горела надежда на жизнь. Такая хрупкая, что, если на неё дунуть, она разлетится, как одуванчик.

«Ты моя старшая сестра, Мика. Ты спасешь меня» - послышалось в ее голове.

— Я согласна, — сказала Мика, и каждое слово давило на горло.

Когда он ушёл, Мика осталась стоять у клетки. Существо за стеклом дышало ровно и спокойно - транквилизатор действовал мягко. Она оглянулась на другие клетки. Существа с далёких миров. Кто-то спал, кто-то ходил из угла в угол. Мика чувствовала себя одной из них. Они тоже не хотели покидать свои дома. Они тоже не просили, чтобы их куда–то отправляли.

Но никто их не спрашивал. Никогда

На следующее утро Мика сидела в транспортном модуле, глядя, как Земля исчезает за иллюминатором. Голубая, хрупкая, ободранная, как старый мяч, который пережил слишком много игр. Она не плакала. Она просто запоминала.

Запоминала на случай, если никогда не вернётся.

А в кармане её комбинезона лежал маленький скальпель. Туповатый, но достаточно острый, чтобы напомнить любому, кто посмеет её коснуться, что трогать без спроса нельзя.

Империя Кха’Тари ждала свою невесту.

Жаль, что невеста уже планировала сбежать.

Глава 2. Пункт назначения — неизвестность.

Прощание с сестрой длилось ровно семь минут.

Мика знала, потому что смотрела на часы. Каждую секунду, как будто если засечь время, оно замедлится.

Не замедлилось.

— Ты вернёшься? — спросила Лина. Она лежала на больничной койке, бледная, худая. Глаза, огромные, серые, смотрели на старшую сестру с надеждой.

— Конечно, вернусь, — Мика улыбнулась. Улыбка вышла кривой. — Я привезла тебе лекарство. Ты теперь поправишься. А я просто... в командировку. На год. Может, два.

— Ты врёшь, — сказала Лина.

Мика моргнула.

— Я знаю, когда ты врёшь. У тебя дёргается левая бровь. Прямо сейчас она дёргается.

Мика прикрыла глаза. Выдохнула. Она действительно врала. Но не про лекарство, про него она сказала правду. Вернер сдержал слово: ампулы с золотистой жидкостью уже стояли в холодильнике медсестры. Лина поправится. Это единственное, что имело значение.

Всё остальное - ложь. Потому что правду сказать было нельзя.

«Меня продали инопланетянам, сестрёнка. Я буду наложницей в гареме, если не сдохну по дороге».

— Ты всегда убегаешь, — сказала Лина. — Сначала от мамы. Потом от папы. Теперь... от меня? Ты когда-нибудь перестанешь?

Она не знала деталей.

Мика разозлилась, хотела ответить что-то острое. Но слова застряли в горле.

— Перестану, — сказала она.

Они обнялись. Лина пахла больницей –стерильным хлорным запахом, который Мика ненавидела больше всего на свете. Она держала сестру так, будто в последний раз.

— Привези мне что-нибудь с той планеты, — прошептала Лина в плечо. — Камешек. Или цветок.

— Привезу, — сказала Мика. — Хоть дракона привезу, если они там водятся.

— Только без когтей.

Она засмеялась. Смех вышел хриплым, как у курильщика, хотя Мика никогда не курила. Просто иногда жизнь забивает горло так, что трудно дышать.