Книга Спаси меня, командор!, страница 30 – Саша Смит

Он замолчал, и тишина повисла между нами, тяжёлая, полная невысказанных слов, которая бывает только у тех, кто слишком много пережил за короткое время. Я нащупала его руку и сжала пальцы. Он не отдёрнул.

— Пойдём, – сказал он вдруг. – Я хочу тебе кое-что показать.

— Куда? Среди ночи?

— Да.

Он встал, протянул мне руку. Я не стала спрашивать – просто пошла за ним босиком по холодному полу. Мы вышли в коридор, свернули туда, где я никогда не бывала, и остановились перед старой дубовой дверью.

— Что это?

— Мой тайный сад.

Он приложил ладонь к дереву, и дверь бесшумно отворилась.

За ней оказался маленький внутренний дворик, скрытый от посторонних глаз высокими каменными стенами. В центре росло старое дерево с белыми цветами, от которых исходил слабый, призрачный свет. Вокруг – кусты жасмина и лаванды. Под ногами – мягкая трава, ещё влажная от вечерней росы. В углу журчал маленький фонтан, и в его струях отражались две луны – золотая и красная. Их свет делал всё вокруг серебряным, нереальным, словно мы попали в старую легенду.

— Это место принадлежало моей матери, – сказал Вульф. – Она любила сидеть здесь, когда хотела побыть одна. После её смерти я никого сюда не водил.

— Почему привёл меня?

Он повернулся ко мне, и я увидела то, что он прятал за маской ледяного спокойствия всё это время. Страх. Настоящий, живой страх, от которого у него дрожали пальцы.

— Потому что я не хочу тебя терять, – сказал он. – Не сегодня, не завтра, не через сто лет. Я не знаю, как это случилось. Но ты стала для меня всем. И если с тобой что-то случится, я не знаю, зачем мне будет жить.

У меня перехватило дыхание. Никто никогда не говорил мне таких слов. Этот суровый, холодный командор, которого боялся весь город, стоял передо мной, дрожал и смотрел так, будто я была единственным источником света в тёмном мире.

— Ты невыносим, – прошептала я.

— Констатация факта? – спросил он, и в его глазах мелькнула тень улыбки.

— Нет. Комплимент.

Я поднялась на цыпочки, обхватила его за шею и поцеловала. Не тот нежный поцелуй после бала. Не осторожное касание. Настоящий. Горячий, требовательный, полный того отчаяния и надежды, которые копились во мне с той самой ночи, когда он пришёл за мной в склеп.

Он обхватил меня за талию, прижал к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание. Я чувствовала, как бьётся его сердце – часто, громко, в унисон с моим.

Когда мы отстранились, он прижался лбом к моему лбу и закрыл глаза.

— Амалия, – прошептал он. – Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, – ответила я.

Мы сидели в саду до рассвета. Я положила голову ему на колени, и он перебирал мои волосы, иногда наклоняясь и целуя меня в макушку. Говорили о всякой ерунде – о том, что Марта тайком подсыпает в суп лишнюю соль, что королева боится пауков, что граф Блэквуд однажды упал с лошади прямо в грязь перед послами.

— Ты невыносим, – сказала я, когда он закончил эту историю.

— Констатация факта?

— Нет. Комплимент.

Он улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени, даже когда я сидела.

Перед самым рассветом разговор свернул на другое. Вульф вдруг посерьёзнел, посмотрел на небо, где уже гасли две луны.

— Кто бы ни стоял за тем покушением, – сказал он тихо, – за ядом, за теми, кто хочет тебя убить… я найду их.