Книга Леди и Ведьма против всех, страница 58 – Тоня Рождественская

— Думала, я как ни в чем не бывало оставлю тебя тут? — спрашивает он, поправляя сбившийся воротник.

— Так значит ты не просто так быстро согласился с Люмисом? — я скрещиваю руки на груди.

Внутри меня разливается волна недовольства и тепла одновременно. Он не оставил меня, но воспользовался словно наживкой.

— Разумеется, нет. Мне нужно было, чтобы ты осталась в этом доме.

— Зачем? Неужели ты действительно подозреваешь Эдварда? — я тут же перехожу на громкий шёпот. — Разве не ты сам сказал, что убийца — кто-то из того театра? Но какие дела аристократ до кончиков ногтей мог иметь в этом богом забытом месте? Это ведь даже не главный театр города!

— Пока точно не знаю. Но наш парень не так-то прост и определенно в чем-то замешан, — Ториан подходит ближе, и его голос становится ещё тише.

— О чем ты, черт побери? — я чувствую, как сердце начинает биться быстрее, и дело далеко не только в его близости.

— Помнишь тот день, когда нас с тобой похитили?

— Ты думаешь, я могла про него забыть⁈ — восклицаю причем весьма эмоционально. Такое забудешь, как же.

— Так вот, при обыске мы нашли там кое-какие документы… Кое-какие документы с вензелем герба Люмисов, если говорить точнее.

Я в шоке. Так это Эдвард организовал то покушение? Но зачем?

— Даже если это так, как это связывает его с маньяком? — я пытаюсь мыслить логически, но получается плохо.

— Пока не знаю, Кэт, — Ториан проводит рукой по волосам, слегка взъерошивая их и от этого становясь еще более привлекательным. — Но мне надо выяснить это как можно быстрее. Мне не нравится, что он прицепился к тебе как репей.

— Не нравится? Почему? — по телу тут же проходится будоражащая волна.

Я ненавижу себя за то, что ищу в его словах двойное дно, но ничего не могу с этим поделать.

— Потому что ты в опасности, — охлаждает меня тот, и я снова чувствую себя полной идиоткой.

— Но Кэтрин не говорила, что… — я замолкаю, прикусывая язык.

Ой.

— Кэтрин? — удивленно спрашивает Ториан, а его брови взлетают вверх.

Может, все-таки настала пора более откровенных откровений?

— Да, — сдаюсь я с тяжёлым вздохом. — Я с ней разговариваю, в смысле с ее призраком.

— И сейчас тоже? — голос детектива странно дрожит, и я, кажется, впервые я вижу, как маска невозмутимости соскальзывает с его лица.

Кэтрин отчаянно мотает головой, прося, чтобы я ее не выдавала. Её лицо выражает такую панику, будто я собираюсь не просто обозначить её присутствие, а раскрыть все её тайны разом. Кажется, после его последнего признания она все-таки осознала все свои ошибки и даже смирилась с тем, что Беккер вовсе не собирался становиться героем ее снов.

— Нет. Она не всегда рядом, — вру я, наблюдая, как призрак облегчённо выдыхает.

Ториан на мгновение замолкает, и я вижу боль в его глазах. Настоящую, неприкрытую боль, которую он обычно так старательно скрывает.

— Тогда передай ей, когда она появится, что мне очень жаль…

Я гляжу на замешкавшегося духа. Кэтрин застыла, как статуя, и на её лице отражается целая буря эмоций — удивление, печаль и… кажется, понимание.

— Она знает это. И ей тоже, — говорю я тихо. — Жаль по поводу всего.

Между нами повисает тишина, наполненная невысказанными словами. Я смотрю то на Ториана, то на призрак медиума, и чувствую себя словно между двух огней. Как бы они не пытались убедить себя в обратном, но то, что связывало этих двоих при жизни и связывает теперь после смерти, оставило глубокие шрамы на обоих.