Книга Леди и Ведьма против всех, страница 32 – Тоня Рождественская

Нет, не буду пока думать об этом! Как же сложно, когда никому не можешь по-настоящему доверять. Хорошо, что у меня хотя бы есть Кэтрин! Ой, я правда, только что это сказала?

— Едем, — решительно говорит Бэккер, откладывая бумаги в сторону.

Бруно тоже накидывает на себя сюртук, ну а я хватаю со спинки стула шаль.

— Едем…

Снова темный переулок, снова тошнотворный запах смерти в воздухе. Даже солнечным днем тут мало света и воздуха, страшно представить, какого здесь было ночью, когда эта несчастная…

Я стараюсь держаться уверенно, но внутри все сжимается от страха. Раньше я спокойно переносила места преступления, но после всего, что произошло, каждый труп вызывает настоящие мурашки по коже, ведь я знаю, что это могла быть я. Кажется, я больше не боюсь призраков, с ними у меня все тип-топ, теперь я куда больше боюсь живых. Ведь это именно они лгут и убивают…

Пытаюсь отогнать эти мысли, сосредоточиться на работе, но получается с трудом. Пальцы холодеют, а сердце нервно колотится, словно совершая отсчет отведенных мне здесь минут.

Вдруг Кэтрин, парящая рядом со мной, вскрикивает.

— Я знаю ее! Это же Марта из старого театра, где я когда-то работала! Она была костюмершей…

— Ты работала в театре? — удивленно спрашиваю я.

— Да, дела шли не очень хорошо, мне нужны были деньги, — пожимает плечами та. — А те, кто пришел прикоснуться к прекрасному, совершенно не против погадать в перерыве… В то время «Кэтти Мэйджик» делала неплохой куш!

— Кэтти Мэйджик⁈ — хмыкаю я, ну и псевдоним, какая банальщина! — И что, руководство театра нисколько не смущало, что какая-то доморощенная ведьма развлекала их клиентов?

— Во-первых, не доморощенная, а потомственная, — недовольно поправляет меня Кэтрин. — А, во-вторых, это был взаимовыгодный обмен. Ты и не представляешь, насколько вырастают продажи билетов и прочего, если дать «правильное» предсказание.

— То есть ты все выдумывала?

— Скорее приукрашала действительность.

Смотрю на нее с прищуром.

— Что? — вскидывается она. — В итоге все оставались довольны.

— Ага… — притворно соглашаюсь я. — Особенно ты…

Не удивительно, что медиумов считают шарлатанами. Иногда это очень недалеко от истины.

Вглядываюсь в лицо жертвы — женщина лет пятидесяти с круглым лицом, не сказать, чтобы привлекательная, но достаточно приятная. Одета бедно, хотя со вкусом, длинные седые волосы, вероятно были убраны в прическу, но сейчас разметались по асфальту. Странно, думаю я, ведь раньше убийца выбирал только молодых. Что заставило его изменить почерк? И почему именно она? Не оттого ли, что эта жертва на самом деле — не та?

Несмотря на годы учебы и подготовки, чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. Картина слишком живо напоминает мне собственные недавние переживания — тот момент, когда я думала, что умру.

Похоже, Кэтрин ощущает что-то похожее, потому что она неосознанно хватает меня за руку, распространяя по телу леденящие волны чего-то потустороннего. Уже не такие пугающие, как прежде, но по-прежнему неприятно бодрящие.

И в этот момент меня снова прорезает воспоминание. Совсем как в тот раз, когда я «застала» Ториана и Кэт в моменте их страсти. Отголоски памяти медиума, о которых она умолчала, но которые отчего-то открываются мне.

Я вижу ее, вижу эту женщину, Марту, в театре, вижу, как они ругаются, выясняя отношения. А затем вижу и другую, ту самую, что уже наблюдала во время ритуала, который мы недавно провели. Еще одну жертву «Кровавого садовника», убитую относительно недавно. Она тоже там, рядом с ними, тоже кричит, обвиняя Кэтрин во всех смертных грехах.