Книга Брак с Драконом: Почему это так Сложно?, страница 95 – Алекса Рид

— Я собрался тебя осматривать, — ответил я, присаживаясь на край кровати. — Как ты себя чувствуешь? Голова кружится? Тошнит? Перед глазами двоится?

— Хорошо, — она пожала плечами, и это движение далось ей с трудом. — Немного кружится голова. И жарко. Очень жарко. Словно я в печке. Можно я к тебе прижмусь?

— Погоди, — я взял её за руку, проверил пульс. Частый, неровный, скачет, как заяц. Зрачки расширены, кожа горячая. — В целом ты под чем-то серьёзным. Тебе дали не вино. Что-то другое.

— Авианна сказала, что это просто вино, — Мила нахмурилась, и её брови смешно сошлись на переносице. — Ты думаешь, она меня обманула? Зачем? Мы же подруги. Вроде.

— Я думаю, она влила в твой бокал усилитель. Это не яд, но… Ты выпила один бокал, а чувствуешь себя так, будто выпила пару бутылок. Пульс как у колибри.

— Не может быть, — она покачала головой, но движение далось ей с трудом, и она замерла. — Она моя подруга. Она не такая. Она добрая. И крылья у неё красивые.

— Подруги так не поступают, — ответил я жёстче, чем хотел. — Подруги не подсыпают друг другу в бокалы сомнительные зелья.

Мила замолчала. Смотрела в потолок, моргала медленно, как сова, которая только что проснулась и не понимает, где находится.

— Зачем? — спросила она наконец, и в её голосе было столько искреннего недоумения, что у меня сжалось сердце. — Зачем ей это?

— Не знаю, — честно ответил я. — Но завтра же выгоню её с позором. При всех судьях. И доложу в клан.

— Нет! — она резко села, ухватилась за руку — обеими руками, вцепилась так, будто я был её единственной опорой в этом плывущем мире. — Не надо, Клаус. Пожалуйста.

— Почему? — я не верил своим ушам. Её отравили, а она просит не наказывать виновного. Это безумие.

— Она не плохая. Просто запуталась, — Мила посмотрела мне в глаза, и в её взгляде была такая боль, что я почти сдался. — Я видела, как она смотрит на тебя. На балах, на испытаниях, за завтраком. Она любит тебя. По-настоящему. Ты для неё — мечта, которая стала реальностью. А тут появляюсь я, какая-то служанка, и ты смотришь на меня, а не на неё. Это разбивает ей сердце.

— Это не оправдание, — отрезал я, хотя внутри что-то дрогнуло. — Любовь не оправдывает подлость.

— А я и не оправдываю, — Мила покачала головой, и её волосы рассыпались по плечам. — Я просто прошу. Не выгоняй её с позором. Поговори с ней. Объясни. Может, она одумается. Может, поймёт, что это не выход.

— Ты слишком добрая, — сказал я, чувствуя, как внутри закипает что-то горькое. — Это тебя и губит. Ты всех жалеешь, всех хочешь спасти. Элинор, Брунхильду, Авианну. А тебя кто пожалеет?

— А зачем меня жалеть? — она улыбнулась. — У меня всё хорошо. У меня есть ты.

Мила вдруг придвинулась ближе. Так близко, что я слышал её дыхание, чувствовал запах духов.

— У тебя щетина, — сказала она, проведя пальцами по моей щеке. Медленно, нежно, как будто я был хрупким. — Но ты всё равно гладкий.

— Мила…

— А у тебя ресницы длинные, — она продолжала исследовать моё лицо, как будто видела его впервые. Провела пальцем по моей брови, по переносице, по губам. — И родинка на шее. Я её раньше не замечала.

— Потому что ты не рассматривала меня так близко, — я попытался отстраниться, но она удержала — положила ладонь на мою щеку, не давая отвернуться.