Книга Брак с Драконом: Почему это так Сложно?, страница 153 – Алекса Рид

Он замер, и в его глазах мелькнула мягкая, виноватая усмешка.

— Не сегодня, моя ненасытная супруга. Я хочу подождать до свадьбы. Чтобы наша первая ночь была по-настоящему особенной.

— Ты невыносим, — простонала я, но внутри меня разлилось тёплое, щемящее чувство. Он заботился о наших традициях, о нашем дне, хотя завтра могло случиться всё что угодно.

— Я тоже, — он поцеловал меня в лоб, и я почувствовала, как его дыхание становится ровнее. — Спи.

Он прижал меня к себе, и я уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим. Тревога понемногу уступала место покою — но где-то глубоко всё ещё теплился холодок страха.

Поздняя ночь. Та же комната

Я лежала в темноте, прислушиваясь к его ровному дыханию. Клаус спал, его рука всё ещё лежала на моей талии, но я не могла сомкнуть глаз. Мысли о завтрашнем дне, о Вальдемаре, о том, что Валерия сказала.

Когда тишину разорвал тихий стук в дверь, я вздрогнула. Сердце ухнуло в пятки. Клаус даже не пошевелился — он спал как убитый, и я улыбнулась про себя: «Ага. В безопасности я, он спит, как конь».

— Кто там? — прошептала я, вставая и накидывая халат. Мои пальцы дрожали, когда я поворачивала ключ.

— Это я, — раздался приглушённый голос Валерии. Я открыла дверь, и она проскользнула внутрь — бесшумная, как лунная тень, в тёмном плаще с капюшоном, низко надвинутым на лицо. В руках она держала что-то, завернутое в чёрную материю.

Что случилось? — я оглянулась на Клауса, но он не проснулся.

Валерия развернула ткань, и в лунном свете блеснул кинжал — тонкий, с длинным лезвием, на котором поблёскивали серебряные руны. Они слабо светились, как будто внутри металла тлел огонь.

— Возьми, — сказала она, протягивая мне оружие. — Это зачарованный кинжал. Он выкован древними кузнецами дроу, и его клинок убивает драконов. На случай, если дядя решит напасть лично. Я буду рядом, постараюсь защитить, но ты должна уметь сама. Если он приблизится — бей. Другого шанса не будет.

Я взяла кинжал, и холод металла обжёг ладонь. Он был лёгким, почти невесомым, но я чувствовала в нём дрожащую силу — словно клинок жил своей жизнью, ждал момента, чтобы впитать чужую кровь.

— Спасибо, — выдохнула я, сжимая рукоять. — Ты… зачем ты это делаешь? Ты могла бы просто уехать, спрятаться, забыть обо всём.

— Я была слепой, — она горько усмехнулась, и в её голосе послышалась хрипотца. — Дядя растил меня как оружие, как куклу. Я думала, что власть — это всё. Но когда я услышала, как он планирует убить Клауса, как называет его «выродком», как говорит про «слабых»… я поняла, что он никогда не любил меня. Я была всего лишь пешкой. И я больше не хочу быть пешкой.

Я обняла её — порывисто, крепко, и она вздрогнула, но не отстранилась. Её плечи дрожали, и я чувствовала, как её дыхание сбивается.

— Ты не пешка, — сказала я в её волосы. — Ты сильная. Ты сама выбрала свой путь. И ты спасёшь нас. Я верю в тебя.

Она отстранилась, и в лунном свете я увидела, как её глаза блестят — не от слёз, а от той самой решимости, что рождается в самых глубинах отчаяния.

— Я буду рядом, — сказала она уже от двери. — Я буду драться за вас. За королевство. Чтобы такие, как он, никогда не победили.

Она исчезла так же бесшумно, как пришла. Я закрыла дверь, подошла к кровати и спрятала кинжал под подушку. Затем опустилась на колени рядом с Клаусом, всматриваясь в его спокойное лицо. Его губы чуть шевелились — он что-то бормотал во сне, и я услышала своё имя, переплетённое с какими-то словами.