Книга Давай поспорим, страница 9 – Марина Ефиминюк

Едва занятие закончилось, а я, не вставая со стула, впилась зубами в долгожданную булку, на магпланшет пришло сообщение от папы. Он написал, что на выходных уезжает в Варийск читать дополнительные лекции в Высшей школе магических искусств, но прямо сейчас совершенно свободен и хочет увидеть единственную дочь. Иначе забудет, как она выглядит. Невольно я пригладила волосы на макушке. Подозреваю, он в любом случае сильно удивится тому, как сейчас выглядит его дочь.

Кабинеты преподавателей находились на первом этаже учебного корпуса. Там же размещались студенческие клубы и сообщества. На первом курсе, выслушав очередную папину лекцию, что друзья по интересам пойдут мне на пользу, раз обычных не удалось нажить, я попыталась вступить в «Клуб охраны магических растений». Но ботаники, буквально братья и сестры по духу, меня не взяли. Они заявили, что зельевары используют для зелий корень мандрагоры, похожий на смешного морщинистого человечка, что крайне жестоко и антигуманно. И показали на дверь.

Глава клуба произносила обличительную речь и в паузах прихлебывала энергетический эликсир. Я уточнила, не смущает ли ее пить зелье с корнем мандрагоры. В комнате с плакатом «Спасите мандрагору от разделочных ножей» воцарилась дивная тишина. В общем, меня выставили. Ну и сами виноваты, что остались без бесплатных зелий! С друзей я денег не беру. Наверное, хорошо, что их нет. Ничего не заработала бы.

Папин кабинет находился в самом конце коридора. На двери возле окна висела представительная табличка с именем «профессор Эдвард Амбер». Я постучалась в дверь и осторожно заглянула. Отец, одетый в знакомый коричневый пиджак, сидел за столом.

— Заходите, – позвал он.

Я вошла. В кабинете царил знакомый глазу беспорядок. На вешалке висела скособоченная профессорская мантия. Вообще-то, почти все преподаватели обычно вели занятия в обычной одежде, и если кто-то внезапно появлялся в мантии, то народ понимал: тушите свет, сушите весла, грядет учебный апокалипсис. Папа носил мантию всегда. Видимо, поэтому его считали тираном. Хотя по виду совсем не скажешь, что он третировал студентов.

Он зачесывал светлые, посеребренные сединой волосы на косой пробор, носил лекторские очки и не изменял коричневым костюмам. В холодные дни надевал связанные еще мамой жилетки. Ее не стало почти семь лет назад, а папа по-прежнему их таскал.

— Привет, – поздоровалась я.

Отец посмотрел на меня над краем спущенных к кончику носа лекторских очков.

— У вас всего пара минут… – произнес он.

— Папа! – искренне возмутилась я. – Ты не признал дочь!

— Пресветлая богиня… – пробормотал он и поднялся из-за стола.

Мы крепко обнялись. От него знакомо пахло резковатым хвойным одеколоном и немножко лавандой. Мешочками с засушенными цветами лаванды я перекладывала его шерстяные жилетки, чтобы за лето в сундуках не завелась моль. И мне был двадцать один год, давно совершеннолетняя, но папины объятия все еще дарили чувство защищенности.

— Зачем ты покрасила волосы? – проворчал он, приглядываясь к моей разноцветной шевелюре.

— Сюрприз! – С идиотской улыбкой выпалила я. – Нравится?

— Главное, чтобы тебе нравилось, – деликатно ответил он.

— Как твоя экспедиция?

— Хорошо! – кивнул он. – Очень хорошо! Я кое-что тебе привез…