Книга Цветочное недоразумение, страница 3 – Марина Ефиминюк

— А это должно быть… – между тем прозвучал голос опекуна, говорившего с подозрительной вкрадчивостью.

— Вы правы: моя рукопись! – воскликнула госпожа Алеф.

Похоже, он не злился. Я смущенно присела на самый краешек стула. Понятно, что разместиться с комфортом никто не запрещал, но казалось, будто теперь комфорт – незаслуженная привилегия и непременно надо сделать господину Ховарду что-нибудь хорошее, чтобы ее вернуть. Принести нюхательных солей, воды, успокоительных капель… яду. Или просто тринадцать раз начисто переписать этот странный текст. Знаете, как письмо счастья, которое по ночам тишком бросают в почтовый ящик соседей?

— Называется «Веселые будни в сельской глуши», – продолжала визитерша. – Вы не пожалеете, господин Ховард, если возьмете мой роман в публикацию! Понимаете?

— Пока нет, – честно признался он. – О чем ваш роман?

— Комедия с положений о сельских буднях! Абсолютно оригинальная, свежая идея. В моей книге не какие-то там шаблонные персонажи. Знаете, как у нас любят писать: невеста с характером и суровый мужчина, которым не хватает недостатков или странного хобби? Нет! Мои герои не такие! Главный герой – хромой, одноглазый маг, потерявший магию, а главная героиня… Вы готовы?

— Я весь во внимании, – сухо отозвался Ховард.

— Женщина среднего возраста с надломленной душой, коллекционирующая полосатые носки и пережившая смерть любимого ручного дракончика! Вам нравятся ручные драконы?

— Терпеть не могу, – вздохнул он.

— А полосатые носки? – с надеждой уточнила писательница. – Все любят полосатые носки.

— Госпожа…

— Прицилла Алеф! Если что, это мое настоящее имя. Не какой-то там выдуманный псевдоним.

— Прицилла, – перешел Ричард на доверительный тон, – напомните: в каком жанре ваш роман?

— В комедийном.

— Прекрасно.

— Вы тоже считаете, что юмор – перспективное направление в литературе?

— Тут вы правы: юмор перспективен и любим… – Раздался тихий стук, словно он побарабанил пальцами по столу. – Вы что-нибудь слышали о книге Амалии Блум?

— Да кто же о ней не слышал? – в голосе писательницы зазвучали возмущенные интонации. – Ужаснейшая безвкусица с отвратительным названием. Я прочитала эту… «Порочную страсть», чтобы понимать, от каких книг следует держаться подальше. Вы знаете, что в ней есть картинки? Неприличные!

— Да, я сам выбирал эти иллюстрации.

— Но это же эротика ради эротики! – воскликнула писательница. – У героев вообще нет никаких шрамов!

— Вот именно! – Раздался щелчок пальцами. – Прекрасный пример, как автор понимает желания своих читательниц! А что смешного в хромоногом, одноглазом маге и побитой жизнью любительнице ручных драконов? Шутить над ними грешно.

— Но…

— И несмешно.

Последовала долгая пауза, а потом вдруг странный звук, словно девица заквакала. Неожиданно стало ясно, что Прицилла Алеф рыдает.

— И что же мне сделать? – провыла она.

— Переписать.

— В смысле? – Похоже, писательница резко передумала плакать и поперхнулась от испуга. – Сколько глав?

— Все.

— С самого начала до самого конца? – ужаснулась она и напомнила: – Я в первый-то раз эту книгу писала пять лет.

Бедняжка! Мне-то всего ничего переписывать, а у нее там целая пачка. За пять лет точно не одну сотню страниц накропаешь.

— Прекрасно! Встретимся с вами в этом же кабинете еще через пять лет. Удачи, госпожа Алеф, – без особых церемоний выставил он девушку за порог. – И рукопись тоже заберите.