Книга Не злите добрую колдунью!, страница 134 – Марина Ефиминюк

— У меня больше нет чародейского плаща с гербом Истванов. Придется купить новый, без герба.

— А красивое украшение, которое ты сегодня с озабоченным видом вешала на шею? – Он едва заметно кивнул, намекая на родовой знак.

— И украшения.

— Смотрю, визит прошел плодотворно, – иронично протянул он. – Хочешь отметить или устроить поминки?

— Давай просто домой. У нас дракон не дожарен, огород не убран…

— В общем, нет времени предаваться сожалениям, – хмыкнул Фентон.

— Эй, господа чародеи! – вдруг позвал нас Нильс. – Очень извиняюсь, но я тут слегка застрял.

Мы удивленно оглянулись, и стало ясно, что я вышла, а школяр не успел. Он остался за воротами и теперь, держась за прутья, напоминал каторжника, не знающего, как выбраться из застенка.

— Они вдруг резко захлопнулись. Я не успел выскочить. Что мне делать-то?

— Отойти подальше, – распорядилась я. – Ворота должны реагировать на движение.

Нильс действительно отошел на десяток шагов и торжественно двинул к створкам, едва ли не чеканя шаг, но те не дрогнули.

— Попробуй еще раз, – посоветовала я. – Помаши руками, они наверняка раскроются.

Пританцовывая для пущего эффекта, он принялся размахивать руками, но только испугал усевшихся на брусчатку голубей, и вызвал издевательское хихиканье двух молоденьких служанок, проходивших мимо.

Нильс затравленно покосился на девушек через плечо и начал активно краснеть.

— Ладно… – Я вытащила из кармана портальный амулет и сунула ему через прутья. – Перемещайся прямо из замка.

— Один? – ужаснулся он, разглядывая кристалл.

— Но мы же не можем перенестись вместе с воротами. Их только восстановили.

— Учитель, а если я улечу куда-нибудь не туда?

— Куда ты собрался лететь? – начала раздражаться я.

— Школяр, представляй конечную остановку и перемещайся, – пояснил Фентон.

— Главное, не думай о мамином фонтане, – вставила я.

— Господи, да зачем же вы напомнили мне об этом дурацком фонтане? – искренне расстроился он. – Он у меня теперь из головы не выходит!

Полагаю, школяр еще раз пожалел, что отказался от выгодного предложения Истванов, когда мы от души пожелали ему удачи и, взявшись за руки, ушли в закат. В смысле, спокойно переместились с крепостного моста прямиком к дому.

Мы оказались перед калиткой. От резкой воздушной волны истерично зазвенел колокольчик, а с земли поднялся вихрь облетевших розовых лепестков.

Фентон открыл скрипнувшую калитку и пропустил меня вперед. Я ступила на дорожку и почувствовала, как сердце остановилось. Возле крыльца валялась разломанная табуретка. В груди вдруг свело, а сердце закололо.

Казалось, что кто-то в бешеной ярости шарахнул ею по земле. Вокруг рассыпались щепки, отлетели резные ножки, из вспоротой подкладки, давным-давно потерявшей любой приличный вид, торчали сваленные комья волосяного наполнителя…

Я не испытывала ровным счетом никаких эмоций, возвращая плащ с гербом ковена, не почувствовала особого трепета, когда снимала тяжелый родовой знак. Лишиться того, что давно перестало приносить душевную боль и тревожить, несложно.

От вида уничтоженной нечисти я не могла дышать. Его вовсе не отправили в вечный сон, как требовали правила чародеев, да и здравого смысла. Моего глупого, суетливого и преданного пса убили.

При виде разломанной табуретки ведьмак длинно, витиевато выругался и рванул в дом. Оставалось броситься следом.