Книга Моя милая ужасная невеста, страница 70 – Марина Ефиминюк

— И где они?

— На елках.

— Логично, но это не объясняет, почему вы грязные, как будто елки выкапывали, – заметила Эмбер. – Вас поймали на выходе с кладбища и заставили все посадить обратно?

— Нет, Торстен упал в могилу.

— И ты его попыталась зарыть руками?

— Вытащила. – Мне вдруг стало смешно. – И знаешь, Эмбер? Давно я так не развлекалась.

— Куда уж веселее, – покачала она головой.

Внезапно пришло осознание, что за последний час я ни разу не вспомнила Айка с его нелепой паузой в отношениях. Хмарь, скопившаяся в груди, больше не давила. Закари Торстен умело и незаметно заполнял собой пространство: шутил, ехидничал, провоцировал. Приковывал внимание. Он понимал, как заставить человека рядом почувствовать себя хорошо. Впрочем, еще он знал, как сделать плохо. И забыть об этом было бы самоубийственной глупостью.

Словно специально дождавшись паузы в нашем разговоре, почтовик ожил и строгим голосом Беаты Варлок позвал меня по имени:

— Марта!

Вздрогнув, я едва не выпустила шар из рук. Не сговариваясь, в едином порыве мы с Эмбер повернули головы к бутылке с полынной настойкой, словно матушка могла ее обнаружить в комнате и посмотреть на нас с укоризной. Подозреваю, и в подруге проснулось абсурдное желание надежно припрятать крепкий алкоголь подальше от любых глаз. Даже от наших.

— Айша сказала, что вы с Закари сегодня повздорили на людях, – между тем деловитым тоном заявила мама. – Послушай совета своей мудрой матери…

Я резко потрясла шаром. Матушка пару раз булькнула что-то неразборчивое, но определенно нравоучительное и смолкла. В комнате наступила ошеломленная тишина. Почтовик просветлел, но дымок от сообщений по-прежнему клубился.

Подозреваю, все они были от не в меру энергичной сегодняшним днем матери, ни с того ни с сего решившей поучаствовать в личной жизни старшей дочери.

— Твоя крестная меня пугает, – прошептала Эмбер, словно Айша могла нас подслушивать через почтовую сферу и передать разговор в башню Варлок. – Ее даже рядом не было, когда вы поскандалили из-за цветов.

— О том и речь. – Я одарила подругу выразительным взглядом.

— Вездесущая женщина! – уважительно присвистнула она. – Мне вдруг в голову пришло… Если она узнает об Айке?

— Да не о чем уже узнавать, – вздохнула я и, стерев оставшиеся в шаре сообщения, отправилась отмываться от кладбищенской землицы.

С девичником явно не задалось. Мы очень старались, но не смогли открыть бутылку. Тянули пробку вверх, потом пытались протолкнуть в горлышко. Она застряла намертво, даже не расковыряешь.

— Мы что, не темные магички? – взопрев от усилий, процедила раскрасневшаяся Эмбер и отправила по бутылочному горлышку разряд заклятия.

В одно мгновение пробка раскрошилась, осыпавшись в настойку мелкими комочками.

— Процедим! – жизнерадостно объявила соседка.

Секундой позже с тонким треньканьем бутылка разделилась на две части. В руках Эмбер осталось горлышко с гладким, словно срезанным острой бритвой, краем. Другая – сорвалась вниз и со звоном раскололась об пол. Я успела отпрянуть, но одежду все равно прилично окропило. В луже мутно-зеленой бурды щерились острые осколки. Ручейки текли в разные стороны: под кровать, под стол и чуток под наши домашние туфли. Пространство стремительно наполнялось горьким запахом полынного алкоголя.