Книга Небеса Элис, страница 114 – Марина Ефиминюк

— Как ты себя чувствуешь?

— Сносно. Ким Чжун меня заберет.

— Лекарь сказал, что тебе нужно остаться до утра. Вдруг опять станет плохо?

— Тогда я приеду обратно, – заупрямилась Элис, не желавшая ночевать в больничной палате.

— Οни выяснили,из-за чего случилось отравление?

— Нет. - Избегая взгляда отца, соврала она. - Мила надолго здесь застряла?

— Недельку полежит.

— Я утром позвоню крестному. Скaжу, что она не придет в школу…

— Твою сестру отстранили от занятий, - перебил отец.

— Надолго? – Дочь поменялась в лице.

— Пока не соберется дисциплинарный комитет, после Милу отчислят.

Элис почувствовала новый приступ тошноты и поскорее отхлебнула отвратительный напиток, сладкий и горький одновременно, но опять oбожгла язык.

— Мила напала на профессора, когда тот застал ее за воровством снадобья для черного ритуала.

— Ты серьезно?

— Серьезнее некуда, - с горечью отозвался отец и опрокинул в себя остатки кофе. – Она перечеркнула свое будущее, чтобы навредить тебе. Поверить не могу!

— Папа, все не так… – попыталась оправдать себя и сестру Элис.

— Моя младшая дочь хотела испортить лицо моей старшей дочери, но не справилась с колдовством и теперь лежит в палате. – Он сдернул с носа очки и нажал пальцами на веки. – Кажется, меня разрывает на части.

— Мила попала в лечебницу по моей вине, – тихо призналась Элис, опустив голову.

— Не говори глупостей,твоей сестре надо было хорошенько подумать прежде, чем…

— Я перевернула ритуальную чашу.

— Что? – в голосе отца слышалось потрясение. Девушка покосилась на папу, он выглядел шокированным.

— Я догадывалась, что Мила пыталась провести какой-то ритуал. Она появилась у нас в доме накануне и подлила мне в питье странное снадобье, – выпалила Элис на одном дыхании, почти уверенная, что если остановится, то больше не сможет открыть рта. - Сегодня вечером я нашла ритуальную чашу в сарае и хотела вас позвать, но потеряла сознание. Когда очнулась, чаша оказалась перевернутой, а я сама – напилась колдовской воды.

Отец молчал и дочь испугалась, что прямо сейчас он встанет на сторону младшей сестры.

— Почему ты ничего не скажешь? – жалобно вoпросила она.

— Нечего говорить. Вы обе – виноватые.

Элис горько усмехнулась.

— Но самое страшное, папа, что на самом деле я совершенно не испытываю угрызений совести. Это ведь не делает меня плохим человеком?

Меж ними воцарилось долгое неприятное молчание.

— К сожаленью, никто не учит нас, как правильно быть родителями, – медленно, словно взвешивал каждое слово, произнес отец. - И когда дети начинают враждовать, то невольно задумываешься, где ты оступился, что неправильно объяснил... Или, может, с самого начала ты видел искаҗенный мир?

Элис тяжело вздохнула, отхлебнула мерзкий кофе, сморщилась.

— Я бы хотела сказать, что не с меня началась наша вражда, но нет. - Она покачала головой. – Я первая бросила камень в спокойную воду, а до Милы просто дошли круги.

— Алиса, семь лет назад ты была ребенком.

— Это не оправдание. – Она попыталась сделать еще глотoк и с удивлением обнаружила, что стаканчик опустел. - Не в нашем мире…

— Ты всегда была слишком строга к себе. - Отец потрепал девушку по коленке. – Мила делает собственные ошибки, не вини себя.

— Спасибо, что не осуждаешь, – прошептала она и вдруг почувствовала, что на глаза навернулись слезы. – Господи, я стала такой плаксой.