Книга Небеса Элис, страница 101 – Марина Ефиминюк

— Сколько вы хотите… за съеденные яблоки? – тихо спросил он, вдруг подлавливая себя на том, что действует ровңо, как Модеста, всю жизнь заявлявшая, что не бывает безвыходных ситуаций, бывает мало денег, предложенных за выход.

— Ты от моей дочурки решил откупиться? – изогнул брови отец странного семейства. – Думаешь, деньгами сможешь отделаться?

Все дамы мигом испуганно ахнули, а двое мужчин сделали категоричный шаг по направлению к обидчику и сжали кулаки. Видимо, жениха собирались бить. И сильно.

— То есть денег вы не хотите?

И отчего-то становилось понятным, что неженатым Марку действительно из сумасшедшего дома не выбраться, ведь недруги превосходили в его силе, а с похмелья колдовал наследник древнего рода, сказать прямо, отвратительно…

— Так я чой-то не поняла, - вдруг раздался каркающий голос древней старухи, сидевшей в старом английском кресле. – Он женится или нет? Подействовало снадобье?

Вo вновь воцарившейся тишине раздался пронзительный звон. Марина вырoнила поднос и драматически прижала руки ко рту. Видимо, ради приличных свадебных снимков она нацепила скромное белое платье, а одурманенному гостю вычистили костюм так, словно только-только привезли из магазина.

— Какое снадобье, бабуль? – спросил громко Марк.

— Так жешь память отбивающее, - прошамкала старуха в ответ. – Шобы женился, как миленький!

Поменявшись в лице, отец семейства фальшиво хoхотнул и отступил от ускользающей жертвы.

— Она уже в маразме старческом.

— Понимаю. Мы здесь все, похоже, в старческом маразме…

Марк будто каким-то чудом избежал казни через повешенье, но до сих пор ощущал, как на шее едва не затянулась удавка. Он отчаянно надеялся, что мошенница привезла его, опоенного снадобьем, на автомобиле, но неухоженный двор уныло пустовал. Черного дорогого седана, заговоренного специальным заклятьем для сохранения чистоты даже в самую отвратительную погоду, не наблюдалось. Да что там автомобиля. Его привезли без пальто!

Выругавшись сквозь зубы, Вознесенский понуро поплелся за калитку, открывшуюся с таким чудовищным скрипом, что с голой березы с возмущенным карканьем слетала стая ворон. Лопатками Марк ощущал, как странное семейство из-за зaнавесок следило за его, прямo сказать, невеличественным уходом.

Утро выдалось промозглым, холодным и ветреным. Случившийся накануне снегопад превратил проселочную дорогу, ведущую к одинокой автобусной остановке, в непролазный глинистый кисель. И когда дорогущая английская туфля из натуральной кожи увязла в ледяной жиже, а вовнутрь просочилась вода, Марк осознал всю незаменимость лежавших в кармане пиджака носков. На голых ногах даже английские туфли казались паршивыми кедами.

Остановку украшали надписи, имитирующие граффити,и их наличие вселяло надежду, что люди в окрестностях колдовского дома все-таки обитали. Прочитав на пустом расписании название остановки, отчего проассоциировавшееся с деревней Гадюкино из известного фельетона, Марк полез в карман за телефоном, чтобы попытаться вызвать такси.

И тут на него снизошло великое осознание, что Полоцкий-младший недалеко отошел от истины, когда по пьяни обозвал его неудачником. Мобильник остался в спальне мошенницы. Громко выругавшись матом, Марк присел на металлическую лавочку, приваренную к железному остову остановки, но тут же подпрыгнул, как на распрямившейся пружине. Острый хoлод легко прокусил брюки из хваленной английской шерсти. Нижнее белье пропало там же, где и телефон. Окоченелый модник мог официально заявить, что больше никогда в жизни не купит ничего английского.