Книга Бедовый месяц, страница 149 – Марина Ефиминюк

«Снежно», – накарябала в ответ на том же листочке, но не успела сунуть перо обратно в письменный набор, как шкатулка подала сигнал.

Теперь на записке лежало кольцо, оставленное на туалетном столике в номере «Сиала». Филипп не побоялся отправить драгоценность ненадежным почтовым артефактом, изредка теряющим письма на середине дороги. Полагаю, если однажды все послания, документы и мелкие пакеты, растворившиеся в пространстве, вернутся к адресатам, то мир утонет в найденной корреспонденции.

«Вы забыли свое кольцо», – написал муж, не пожелав доброго утра.

Очевидно, шестое утро после венчания для нас было не просто недобрым, а по-настоящему отвратительным. Куда как хуже предыдущих. Он мучился от похмелья и недоумения. Я – от разбитого сердца и холода. Есть тоже хотелось.

«Я не забыла, а вернула».

Раз мужу не жалко случайно лишиться наследства покойной матери, то и мне жалеть нечего. Кольцо отправилось вместе с запиской обратно в замок на горнолыжном курорте.

Если Филипп не потребовал от распорядителя Роджера принести почтовый артефакт в апартаменты, то сейчас половина холла следила, как обычно сдержанный господин Торн строчит короткие записки и швыряет в шкатулку дорогое украшение.

«Тереза, это смешно!» – вышел из себя Филипп, вернув драгоценный подарок.

«Смех продлевает жизнь. Долгих лет, господин Торн», – с желчью нацарапала я на чистом клочке исписанного листочка и вместе с кольцом бросила на дно.

Раздухарившись, перо уронила туда же, но крышка захлопнулась и брызнула магической вспышкой раньше, чем мне удалось его вытащить. Все содержимое улетело из Энтила в Сиал. Продолжать эпистолярную ссору оказалось нечем.

И только я отошла от стола, как снова раздалось хрипловатое кряканье. Записок Филипп больше не писал. Видимо, решил, что присланное перо – тонкий намек замолчать. Оно, к слову, исчезло. В шкатулке по-прежнему лежало злосчастное кольцо. Пришлось вытащить, чтобы свадебный подарок на радость портье не отправился обратно в гостевой дом.

К середине утра особнячок начал медленно оживать. В тех комнатах, куда я заходила, просыпались проведенные в полу теплые жилы. Постепенно согрелась вода в старых гудящих трубах, и после завтрака напрочь сгоревшей яичницей мне удалось помыться, не превратившись с сосульку.

Том по теории права, купленный пару лет назад, хранился в сундуке с учебниками и был надежно заложен книгами по бытовой магии. В жизни бы не подумала, что он действительно пригодится!

О невеселом положении семьи я узнала из разговоров с тетушкой в начале лета и поступила именно так, как все от меня ждали: заказала у местного портретиста две цветные карточки для столичной свахи. До пояса и в полный рост. Не знаю, какая в итоге попала в руки Филиппа, на обеих я выглядела бледной и почему-то испуганной. Истинная сиротка, вопрошающая мужниной защиты от огромного мира и по гроб жизни благодарная за любое внимание. Клементина была счастлива. Рендел угрюмо промолчал. Лидия одухотворенно предрекла мне большую любовь, как в книжке. Сглазила, что ли?

В тот момент она читала роман, где главная героиня выходила замуж по расчету, однако влюбилась в супруга и начала портить ему жизнь. В смысле, она «пылко и с юношеской страстью» добивалась от него ответных чувств. Но просто превратила приличного аристократа в буйного неврастеника с замашками властного чудака. Лидии, помнится, замашки особенно нравились.