Книга Бедовый месяц, страница 135 – Марина Ефиминюк

Вкрадчивая ласка заставила разум тихо отплыть в закат. В свое оправдание спешу сказать, что тот, кто действительно желает мира, будет согласен на хрупкое перемирие. Пусть заключается оно, если верить книгам, самым неподходящим способом. И даже не на супружеской кровати.

Филипп спокойно спал, а я лежала в постели, пыталась заснуть, но в голове бродило столько мыслей, словно на следующий день планировалась важная акция в Клубе защиты диких тварей, и от нервов удавалось только ненадолго задремать.

К рассвету я поняла, что просто обязана рассказать Кире о подлости жениха! Не дай святые заступники, узнает правду на собственной свадьбе, спрятавшись от гостей в дамской комнате. Еле дождалась утра!

«Сиал» еще лениво просыпался и обсуждал, каким джемом намазать воздушную булочку на завтрак, а я уже стояла возле стойки портье и, искренне надеясь, что не перепутала адрес, строчила записку.

Название маленького гостевого дома «почти возле склона» Кира упомянула вскользь, когда хвалилась, что в комфортном номере у жениха превосходные настенные ткани. Сама-то бывшая соседка жила с будущей свекровью в номере попроще, а Арнольду «надо было хорошенько отдохнуть от службы». Он и отдыхал с размахом. Ни в чем себе, что называется, не отказывая.

Вспомнив о вечере в чайной, я так сильно припечатала магическую скрепку, что от листика пошел подозрительный дымок. При виде выжженного отпечатка взгляд портье, забравшего конверт для пересылки, сделался очень выразительным.

Взгляд Филиппа был не менее выразительным, когда вместе с завтраком и двумя экземплярами «Вестника» (каждому по одному, чтобы не дрались за самую интересную полосу) в номер принесли ответное послание от Киры. С важным видом коридорный вручил мне ничем не запечатанный, а просто сложенный надвое листик. Знакомым аккуратным почерком бывшая соседка написала, что сможет увидеться в полдень.

— Клементина? – сдержанно спросил Филипп, раскрывая газету.

— От тетушки вестей не было.

Когда я вернулась в номер, муж уже не спал, и утро мы провели в неуютном молчании, лишь изредка обмениваясь короткими, ничего не значащими фразами. Вроде накануне помирились, но никак не удавалось избавиться от ощущения, что оборванный на полуслове разговор витает над нами, как серая завеса, скрывающая солнце. И неловкость росла.

— Средство от похмелья? – ни с того ни с сего произнес Филипп.

— Чего? – забыв про изящные манеры, переспросила «леди Торн», как девчонка Тереза Вудсток, не всегда обремененная таковыми.

— У тебя дурное настроение, – кивнул Филипп.

— У женщин часто портится настроение, когда их вынуждают взрослеть в темпе драконьего полета, – не удержалась я от шпильки. – Думала, что, как мужчина опытный, вы, дорогой муж, в этом неплохо разбираетесь.

Я попыталась раскрыть газету. Проклятущие листы не желали красиво распахиваться и сминались. Шелест стоял, как в мышином логове. Аж нервный тик начался! Хотелось скомкать ее к драконовой бабушке, но Филипп посчитал бы жест совсем ребяческим.

— Так вышло, что моя жена плохо вписывается в каноны, – невозмутимо произнес он.

— Сейчас вдруг стало обидно.

— Это был комплимент, Тереза.

— Неужели? – С фальшивым восхищением я посмотрела на него над краем смятого газетного листа. – Дорогой муж, еще потренируетесь – и совсем обучитесь делать комплименты.