Книга День правды и лжи, страница 96 – Мари Вудс

— Именем Великого Многоликого Бога — все на площадь, к Храму!

Вытянув руку, призвала Тенетайн. Сайлас медленно извлёк свой клинок, являя вечеру глубокую синеву стали.

— Я туда, ты — туда, — я мотнула головой в сторону грязной улицы, запруженной людьми. Сайлас даже не кивнул — просто развернулся и бросился навстречу толпе.

А я замерла, как перед захватывающим дух прыжком в небо, чувствуя приток чистого адреналина. И тоже побежала. Я отчаянно соскучилась по бою.

Стая, гнавшая людей мне навстречу, не была хорошо обученной армией. Может, даже не была стаей. Мох покрывал их плечи и полз по загрубелым щекам. Между рёбер свистел ветер. Они хватали людей своими узловатыми пальцами, разевая беззубые рты. Надеялись, наверное, выпить их жизни и снова стать единым целым.

Какое глупое решение.

Мои огненные стрелы находили их сердца — бьющиеся не Тьмой, а простой Силой — и превращали в труху.

Я больше не бежала. Просто ступала из одной тени в другую, пропуская людей. А люди бежали к Храму — старики, женщины, дети. Я не останавливалась на них взглядом. На них я посмотрю позже. Мне нужны были не они.

Мерцающий свет Проклятья стелился по камням. Из него вставали тени, обретая форму. А потом ловили стрелу меж рёбер.

Через час холодное ночное светило выползло из-за горизонта. Улицы опустели. Я смахнула волосы, снова упавшие на лицо, и повесила Тенетайн на плечо. Голодный зов Проклятья больше не дрожал в воздухе деревни, но я всё же сплела Поисковое Колесо и выпустила на охоту. Бой оказался скучным.

Заклятье летело впереди, вращаясь и разбрасывая по сторонам зелёные искры. Я шла следом, ища моего неожиданного напарника. Сайлас обнаружился через две улицы. Он двигался вдоль домов — тёмный, в чёрной одежде, обрисовывающей мускулы. На чёрных волосах плясали едва заметные лунные блики. Я наблюдала за ним, не выходя из тени. За плавностью походки, за чёткими линиями привычного для Бессмертных костюма скрывалось нечто опасное. Угроза. Она витала вокруг него. Лезвие меча, зажатого в ладонях, горело синим. И горе будет тому, кто вдохнёт эту смертельную синеву.

Я вышла ему навстречу. — Всё?

В ответ Сайлас кивнул.

На сегодня битва была закончена для него. Отделавшись вежливой благодарностью, я направилась к Храму. Сайлас двинулся следом, не выпуская меча из рук — только погасив Магию.

Колокол утих. На площади визжали дети и ругались люди, привычно проклиная Тьму, которая была ни при чём. Раненые собрались у ступеней, храмовые Служки перевязывали им руки, ноги и головы.

— Мёртвые где? — спросила я у Служителя в белой рясе. Голос мой был хриплым.

Храмовик отвесил мне поклон и показал в сторону, куда их положили.

Подстилок для них не нашлось. Они лежали на остывшей земле — спокойные и тихие, как и положено мёртвым, с вытянутыми вдоль тела руками: тощий угловатый старик и девочка лет двенадцати.

Спутанные волосы девочки были светлыми, лохмотья едва прикрывали похожее на скелет тело. Ещё немного голодных дней — и у неё бы тоже между рёбрами стал прогуливаться ветер, как у чудовищ, час назад топтавших улицы деревни. Рядом с ней плакала малышка лет пяти — такая же тощая и белокурая.

— Где их семья? — спросила я Служителя.

— Пред лицом Великого Многоликого Бога, Великая Твай Дэ, — поклонился Храмовик. — Они сироты.