Книга День правды и лжи, страница 65 – Мари Вудс

Нужно было спросить! Просто спросить!

Может, они знали, что мне когда-нибудь придётся снова пойти туда?

— Как можно прожить херов эон лет и ни разу не попытать Судьбу в Море Грядущего? — этот вопрос Ашер задавал Учителю, когда сикеры в нём становилось больше, чем крови. Учитель не был там ни разу — просто не хотел.

В этом и заключалась хитрая механика нашей жизни. Одни могли всё, что хотели, и слово «судьба» для них было просто словом. А другие вязли в бесконечном сопротивлении чужой воле — и своих отчаянных попытках выйти из-под влияния.

Раньше я думала, что у меня получалось. Пока не провалилато задание. А теперь внутри меня были зыбучие пески, в которых, в конце концов, тонули все мои попытки снова поверить в себя.

Тот мир, из которого не вернулся никто, и тот день оказались слишком тяжёлыми, чтобы с ними можно было выгрести.

Тьма!

Когда-то ведь я представляла своё будущее иначе. В нём я была бесстрашной, носила гослинговую кожу и никогда не промахивалась. А ещё, может быть, спасала миры.

Вместе с Побратимом.

А может, будущее уже наступило?

Я научилась не промахиваться. Сменила платья на броню. И как бы я ни ненавидела себя за тот день, моим заданием было — ВЕРНУТЬСЯ.

То, что остальные не смогли этого сделать, не было моей виной. Так говорила Линда. А я никогда с ней не соглашалась.

Но я это знала. Во тьме моего бьющегося сердца — знала.

Некоторые слова, сказанные в нужный момент, каким-то хитрым образом просачиваясь в самую душу. И их действие продолжается уже внутри нас. Линда когда-то сказала мне такие.

А я тогда никого не слышала. Я была в другом мире, где Линда — не более чем тень. Мы были рядом, но далеко, погружённые каждая в своё. Я — в рвущее меня на части сожаление, она — в попытки пролить покой в мою душу.

Она сказала, что я не виновата в том, что никто, кроме меня, не пережил того дня. И, по-моему, ещё что-то про то, что виноват был Учитель, который отправил нас на то Задание, хотя мы были не готовы.

Но Учитель не мог дать нам больше, чем мы могли выдержать — таков Закон Равновесия.

Это я провалила задание, потому что я вела отряд. Хотя меня никто не назначал командовать, но за неимением Учителя или моего Побратима я была Старшей по Крови, а значит — главной.

Или... нет?

Эта мысль оказалась настолько неожиданной, что вокруг всё замерло. Я прислушалась, пытаясь поймать её отголоски. Но вокруг не было ничего. Только тишина и небо, которое я медленно впитываю.

И ночь.

В том мире тоже была ночь, когда мы пришли. Но она закончилась. А с рассветом пришла смерть. Точнее, десятки смертей, которые заканчиваться никак не хотели.

Или это я не могла их остановить?

Есть один приём — почти интуитивный. Он даёт шанс увидеть прожитое иначе — чётче, яснее. Расслабляюсь, пока не получается почувствовать себя лучом, несущимся через пространство в прошлое. И одновременно этим прошлым, на чьей поверхности один за другим возникают образы, подсвеченные памятью.

Вот Учитель — стоит напротив. Вот мы все — ищем границы своей судьбы.

А вот я, ещё не знающая, что за этот момент нужно цепляться, как за последнюю соломинку. Смотрю на него, отмечаю его паршивое настроение по резким, как удары, движениям.

Отмечаю, что сегодня он говорит мало. Сложно. Алхимия слов — вот как это называется.