Книга День правды и лжи, страница 43 – Мари Вудс

— Ты красивая... Кайла.

Произносит моё имя так, словно гладит его языком, слегка прикасается зубами, а потом позволяет выскользнуть.

От этого тело взрывается дрожью, я чувствую жаркую, очень знакомую тяжесть внутри, снова покрываюсь мягкими мурашками, как тогда, в зале. Мысли выметаются из головы вместе со здравым смыслом.

Что? Просто красивая и всё?! На него не действует Очарование? И что это происходит со мной? Я в самом деле его хочу? После заморозки во мне что-то сломалось, и я стала Огненной Волшебницей, готовой прыгнуть в постель к первому встречному красавчику?

Да лучше бы я осталась на той площади!

Он медлит. Как бы раздумывает — вижу, что он очень близко к пределу, за которым весь его самоконтроль улетучивается к чертям. Не шевелюсь, даже не дышу — скорее всего, моё лицо сейчас похоже на застывшую маску, потому что стоит его сейчас подтолкнуть, и он слетит с катушек. Слишком хорошо знаю у Бессмертных такой взгляд, слишком хорошо помню, что бывает потом...

Его взгляд в расфокусе — он прокручивает в голове варианты развития событий. Моё застывшее лицо заставляет его вернуться, зрачки сжимаются, фиксируя взгляд на мне — его отпускают образы и мысли.

С опозданием понимаю— я же привыкла ходить по краю. Адреналин давно вписан в привычную формулу моей крови. А он пахнет опасностью — вот причина реакции на него. Всё просто.

Он всё-таки решает продолжить — ладонь скользит по животу, а потом, как будто из режима стоп-кадра нас перекидывает в режим перемотки, задирает платье почти до груди и смотрит, вылизывает взглядом каждый сантиметр открытой кожи — живот, бедра, проходит по всей длине ног и обратно, к тонкому кружеву, а бровь от удивления ползёт вверх.

— Носишь эльфийское бельё?

Я пожимаю плечами, насколько это возможно в моём положении. Да, ношу, ну и что тут такого? Мне нравится его мягкость.

— Мне тоже нравится эльфийское.

Рука ложится на тонкую ткань, обжигая под ней кожу, а в моей голове с кристальной ясностью вспыхивает — я не просто не хочу его сейчас, я буду царапаться и кусаться, как обезумевшая кошка, если он посмеет хоть немного дальше зайти. И точно убью его потом.

Ноги сжимаются сами, ещё до того, как моя разумная часть успевает заикнуться, что это как-то не вяжется с легендой, где я его хочу.

— Раздвинь ноги, — Магия Подчинения впечатывается в меня с силой реактивной торпеды. Концентрация воли, нужная для такого ментального тарана, заслуживает уважения.

Но вот незадача, мистер Гейт — на меня это не действует!

Когда у пространства на тебя есть планы, не совпадающие с твоими, ты учишься устойчивости — это в первую очередь. Меня уже ломали до тебя. Ломали, ломали и не сломали. А сделали сильнее, что бы об этом ни думали Продавцы Зелий.

Как бы я глотнула сейчас, например, защиту от Подчинения? Если у меня руки выше макушки?

Сжимаю ноги сильнее, кидаю на него хмурый взгляд.

— Ты устойчива к Магии Подчинения? — это не вопрос, хотя он есть в конце фразы.

В его глазах самодовольство — он сделал предположение и попал в яблочко.

Да, устойчива! Моя жизнь была щедра на трудности — я даже научилась узнавать их приближение. Проблемы, как и знаки Пути выдают бензиновые пятна перед глазами.

Самая большая проблема у меня с самоконтролем. У него, видимо, тоже, поэтому он стягивает платье обратно, но руку не убирает, продолжает ласкать поверх одежды, а взгляд повторяет движение. То ли его догнало Очарование, то ли это действительно гипнотизирует его — подушечки пальцев вычерчивают на ткани какие-то невидимые рисунки.