Книга День правды и лжи, страница 252 – Мари Вудс

Запах крови и смерти так живо вырисовался в моей голове, что я невольно прекратила дышать — шрамы от Нифльхейма были слишком глубокими. Если мы не пойдём дальше — у каждого на Земле будет свой личный Нифльхейм.

Я сделала шаг в сторону берега, потом ещё один, чувствуя, как Сайлас неохотно снимается с места. Хоть он и принял решение меня отпустить — но сомнение всё ещё не отпускало его.

Через двадцать минут очередной вдох резанул горло пылью. Земля под ногами изменилась — она больше не сочилась жизнью.

Жизнь выдрали из неё, выжгли до состояния рассохшейся корки. Словно солнце светило тут бесконечно долго, поливая почву беспощадным зноем, пока она обугливалась и облезала лохмотьями, обнажая скелет ландшафта. А солнце продолжало светить, оставляя лишь выжженную пустоту…

Ноги остановились сами — перед нами открылось зрелище апокалиптическое и завораживающее в своей мёртвой ясности.

Может, тут случился ядерный взрыв?

Земля расплавилась от чудовищной температуры; цезий-137 встроился в структуру почвы, убивая саму идею жизни на века вперёд — и теперь тут может расти только засохшая корка, крошащаяся пылью?

Я неосознанно протянула руку, чтобы найти ладонь Сайласа — кажется, в нём я обрела новую опору. Это было так на меня не похоже, что я даже разбираться с этим не стала — просто сунула все мысли в темноту подсознания и захлопнула крышку.

Его пальцы осторожно замкнулись вокруг моей ладони, как если бы он сам тоже искал этот момент — дать мне защиту и поддержку.

Берег приближался, и с ним — странное чувство, словно эта вода знала меня раньше, чем я родилась.

В горле пересохло. Озеро потянуло меня к себе, зовя по имени, которое я не ношу. Я только отрицательно покачала головой — не сегодня, и почувствовала, как внимание, обращённое на меня, рассыпается, и этот молчаливый призыв, который я не хотела услышать, ускользает, как песок сквозь пальцы.

Каменные скалы обрывались прямо в чёрную гладь озера. Свет не мог проникнуть в глубину воды — он расплывался по тёмной поверхности и таял, как снег. У самого берега, в воде, неподвижно стояла лодка — маленькая, едва вмещающая одного человека. Конструкция лодки была примитивной, но её форма, линии, каждый изгиб говорили о мастерстве, которое давно ушло, оставив лишь память о себе.

Внутри была только одна поперечная перекладина и выцветшие от времени доски внутреннего настила. Я поставила ногу на дно — оно даже не качнулось — и тут же почувствовала, как меня отрывает от её поверхности: Сайлас выдернул меня обратно и припечатал к земле.

— Одна ты не поплывёшь!

Я кинула на него оценивающий взгляд — он весил явно больше двухсот фунтов, я — меньше ста. Вдвоём мы будем весить больше трёхсот. Я снова посмотрела на лодку — несмотря на древний вид, ветхой она не выглядела и должна была выдержать. Сайлас решил так же — подхватил меня на руки и шагнул в лодку, опускаясь на перекладину, чтобы сохранить равновесие. Я подобрала платье и свернулась на полу у его ног. Лодка осталась неподвижной — словно её дно вмёрзло в водную гладь.

Сайлас притянул меня ближе, касаясь осторожно, но это больше не походило на ласкающие невесомые движения, как в тоннеле.

Это было похоже на честность. Голую, напряжённую — как его пальцы, сжимающие мои плечи сильнее, чем просто ради поддержки. Я посмотрела вперёд. Теперь посреди безмолвного озера был виден остров — зелёный холм, окружённый белыми лотосами. Откинув голову так, что затылок упёрся в тело Сайласа, я прикрыла глаза — нужно было настроиться. Но вместо мира я почувствовала только его волю, обволакивающую нас.