Книга День правды и лжи, страница 133 – Мари Вудс

С невозмутимым видом убираю его ладони и окидываю взглядом огромные стеклянные купола Галереи Виктора Эммануила II за его спиной. Лампы и неоновые вывески освещают фасады зданий, отражаясь в мраморной мостовой.

— Это что? — Это торговый центр. Ты не видела торговых центров? — уголки его рта приподнимаются, но глаза остаются холодными. — Видела, — окидываю его таким же взглядом. На чёрных волосах, на белой рубашке и обтягивающих бёдра чёрных брюках пляшут неоновые блики. Сейчас, в полутьме, он ещё больше напоминает моего бывшего.

Бойтесь своих желаний — они могут исполниться. Об этом я думала, идя рядом с Сайласом по проходу среди витрин. Мы как минимум трижды ссорились с Кинаем, когда я предлагала сходить со мной в этот торговый центр — походы по магазинам были частью нормальной жизни, о которой я мечтала.

И каждый раз скандал выходил из берегов, топя Торрекьяру в разбитой посуде и криках.

И вот — другой мужчина, с другими принципами, не орёт мне: «Я Бессмертный, а не долбанный человек», а непринуждённо катит тележку по рядам, направляя её своей крепкой рукой, пока я наполняю её конфетами, ягодами и молоком.

— А ты что будешь покупать? — интересуюсь я, добавляя к двум бутылкам «Моет» ещё одну. — То, что ты будешь готовить. — Значит, ничего, — ухмыляюсь я. — Ты не умеешь готовить? — Ненавижу. — Ненавидишь и не умеешь? — Сайлас скрещивает руки на груди и приподнимает бровь. Я отлично изучила и эту позу, и этот взгляд — за ними обычно следует допрос.

Демонстративно закатываю глаза:

— Да какая разница — умею или не умею? Я умею! Но я ненавижу. А значит — не буду! — Даже для меня?

На этот раз глаза не закатываю — этот ребус пока мне не даётся: он или издевается, или правда считает себя таким особенным. Спрашиваю осторожно:

— У тебя есть что-то, что ты ненавидишь делать?

Сайлас не отвечает. Медленно скользит взглядом по мне — начиная от волос, обводит линию подбородка, шею, ключицы и ниже, изучая каждый изгиб, спускается по бёдрам, по ногам, до самых кончиков туфель. Глаза меняют цвет: ледяные, серые, графитовые… Когда взгляд снова поднимается к лицу — радужки кажутся почти чёрными.

— Ладно, ты достаточно красивая, чтобы не готовить.

Кажется, я превращаюсь в базальтовую глыбу. Если, конечно, базальтовые глыбы способны сердито шипеть:

— Я достаточно Боевой Маг, чтобы не готовить! И если ты посмеешь сказать, что Боевые Маги тоже иногда готовят…

Я уже в полуметре от него — рассерженная фурия, упирающая палец в хрустящий хлопок его рубашки.

Кажется, Сайласа это злит, но при слове «посмеешь» он успокаивается. Это выглядит как полное, абсолютное спокойствие, только от него спина покрывается прохладными мурашками.

О, как досконально я изучила этот взгляд… После него мне всегда приходилось бежать. И если бы не то, что я бегаю быстрее Учителя и моего Побратима, я бы, наверное, умирала гораздо чаще.

— Я больше не буду, — убираю руки за спину и принимаю самый-самый виноватый вид, который я только способна изобразить — просто Мисс Раскаянье Всего Земного Шара и окрестностей.

Даже если моё раскаянье выглядит поддельным — а может, именно поэтому — но Сайлас делает глубокий вдох, и я выживаю и на этот раз. Только во взгляде явственно читается: «бесишь».

— Так ты будешь что-нибудь покупать? — добавляю в тележку ещё бутылку «Моет», делая вид, что не заметила ни одного из этих двух взглядов — ни ярости, ни желания.