Книга День правды и лжи, страница 120 – Мари Вудс

— А ты рубил их на фарш? — спрашиваю в ответ, не скрывая усмешки.

— Ближний бой, Кайла — кровавая штука, если ты не в курсе. — в его лице нет ни намёка на раздражение, но тем не менее оно ощущается. Как будто мои слова задели его. — Ты выбрала лук, потому что не любишь кровь? Ты вообще когда-нибудь сражалась на мечах?

— Я не выбирала этот лук. — он даже близко не понимает, о чём говорит. В моей жизни практически не было выборов, которые бы не сделали за меня. — И да, я сражалась на мечах и крови повидала достаточно.

Я опираюсь локтями на перила моста, расправляю плечи, отбрасываю назад волосы. Поднимаю лицо, чтобы ему хорошо было меня видно. Если мы собираемся делать одно дело, он должен знать обо мне кое-что:

— Я не убиваю смертных. Не могу.

— Не убиваешь смертных? Даже врагов?

— У меня нет врагов среди смертных, во всяком случае тех, кого я бы хотела убить.

Может, это и есть настоящая причина, почему Орден Воздуха до сих пор существует на Земле. Или потому, что они не мои враги, а тех, кто был до меня?

— И никогда не убивала?

— Пока ещё нет.

— А Бессмертных?

Я киваю.

— Истинной смертью?

— Конечно, иначе это не смерть.

— А смертных почему не можешь?

— Не знаю. — пожимаю плечами. Это не было известно даже моему Учителю.

— А ты почему так убиваешь?

— Как?

— Так, как этих. — киваю в сторону города. — Это же не твоя война и они тебе ничего не сделали. Демонов ты убивал иначе. Кого ты убиваешь, когда убиваешь их?

Взгляд, которым он посмотрел на меня, действительно мог напугать. Он давил на меня, ввинчивался в черепную коробку. Окружность радужек — обратная сторона серого неба, грозовые дни.

Смотри, слушай. Услышь меня. Не задавай мне таких вопросов, и я не стану задавать тебе те, которые выбивают из тебя дух.

Я мысленно говорю: «хорошо», и атмосфера сразу меняется. Это затишье после бури, когда небо перестаёт взрываться раскатами грома.

— Так что с кровью, Кайла? Ты её не любишь или боишься?

— Ни то, ни другое. Просто не люблю грязную смерть, когда кишки наружу и руки-ноги в разные стороны. А к крови я отношусь нормально. Какой бой без крови? А вот Демону, кстати, не нравится кровь, ты заметил?

— С чего ты взяла? — цедит Сайлас. Это вопрос, кажется, тоже ему не по вкусу.

— Я видела, как он идёт — обходит трупы и лужи.

— Он привыкнет.

— Зачем ему привыкать? Это не делает его меньше боевым конём. Он не будет крушить врагов, как делают некоторые. Он понимает: его задача в бою — вынести тебя невредимым, а убивать — твоя. Он тебя считает чуть ли не братом. — Демон кладёт голову Сайласу на плечо, подтверждая мои слова. — Ты ему свою кровь не давал?

— Многие так делают.

— Тем более! Он считает тебя кровным братом и не хочет у тебя отнимать победы. — конь встрепенулся и задергал ушами, как будто кто-то наконец озвучил его мысли.

— Ты не хочешь отнимать мои победы? — Сайлас легко похлопал Демона по шее. Тот стукнул копытом об мостовую и закивал головой. В ответ Сайлас усмехнулся: — А если я разрешу?

— Не надо этого делать, — я подошла ближе и протянула руку, чтобы погладить коня. — Иначе он ничем не будет отличаться от других демонов. Жажду Крови только разбудить легко, а вот погасить...

Конь увидел мою протянутую ладонь, в глазах вспыхнула радость, но потом он отшатнулся и бросил испуганный взгляд на Сайласа.