Книга Развод с драконом. Фабрика проклятых невест, страница 25 – Мила Дуглас

Я снова взяла тетрадь и перелистнула несколько страниц. Дальше шли схемы — уже не защитные, а боевые. Прабабка, судя по всему, была не просто вышивальщицей. Она была военным магом, или, по крайней мере, понимала боевую магию достаточно, чтобы описывать её в привязке к текстилю. Ткань как оружие. Нить как проводник. Стежок как команда. Это было гениально и жутковато одновременно.

И ещё я догадывалась, что человек, написавший «Рейнар никогда не должен узнать», всё ещё жив. И он, или она, где-то рядом. Возможно, ближе, чем мне хотелось бы.

Дверь архива скрипнула. Я подняла голову. На пороге стояла Астара с подносом в руках. Чай, булочки, маленькая вазочка с вареньем. Вид у неё был невозмутимый, но я уже научилась замечать за этой женщиной мелкие детали: слишком пристальный взгляд, слишком быстрый осмотр стола, на котором лежали мои находки. Она не просто принесла мне чай. Сестра мужа проверяла, как далеко я продвинулась.

— Ты опять не спустилась к ужину, — сообщила она, ставя поднос на свободный угол стола. — Рейнар мрачнее тучи. Слуги шарахаются. Я решила, что если ты не идёшь к чаю, чай придёт к тебе.

— Спасибо, — я взяла чашку, чувствуя, как тепло разливается по озябшим пальцам. — Астара, можно вопрос?

— Валяй, — она опустилась на стул напротив и элегантно закинула ногу на ногу.

— Тот, кто писал на полях этой тетради, — я легонько постучала пальцем по обложке, — он ведь из семьи? Из Бьорнов? Почерк мужской, я уже видела его раньше, в другой тетради. Но кому он принадлежит, я не знаю. Может, вы узнаете?

Астара поставила чашку на стол. Я сразу поняла: сейчас прозвучит что-то, что мне не понравится. У меня на такие вещи нюх выработался ещё в прошлой жизни, когда Вадим начинал разговор с фразы «ты только не волнуйся».

— Дай сюда, — сказала она, протягивая руку к тетради. Её пальцы едва заметно подрагивали, что для женщины, способной превратить шлем стражника в ледяной куб, было равносильно крику о помощи.

Я молча передала ей тетрадь, раскрытую на той самой странице, где чужой мужской почерк вывел: «Рейнар никогда не должен узнать». Астара посмотрела на запись. Её лицо на секунду утратило привычное выражение светской невозмутимости.

— Это почерк нашего дяди, — произнесла она наконец. — Маркуса Бьорна. Младшего брата отца. Он умер пятнадцать лет назад. Во всяком случае, так считается.

— Считается? — переспросила я, потому что слово было выбрано тщательно.

— Его тело не нашли. Только обгоревший мундир на поле боя во время Пограничной войны. Официально он погиб смертью храбрых, и отец до конца своих дней носил траур по младшему брату, хотя, честно говоря, они никогда не были особенно близки. Маркус всегда был… — она запнулась, подбирая слово, — сложным человеком. Но если это его рука выводила примечания на этих бумагах, значит, либо кто-то научился подделывать почерк покойника с пугающей точностью, либо дядя Маркус жив. И либо он — тот, кто взломал нашу родовую магию, либо он — тот, кто пытался её защитить, а теперь мы имеем дело с кем-то, кто использует его наработки.

Астара подняла на меня глаза и внимательно взглянула, считывая мою реакцию.

— Я так понимаю, — медленно произнесла она, возвращая мне тетрадь, — ты только что раскопала именно то, чего мой брат не должен знать ни при каких обстоятельствах. Во всяком случае, не сейчас.