Книга Развод с драконом. Фабрика проклятых невест, страница 15 – Мила Дуглас

А я стояла посреди всего этого хаоса — разгромленного кабинета, рассыпанных бумаг, пахнущих гарью и страхом, — и чувствовала странное, почти забытое ощущение: азарт. Тот самый азарт, который возникает, когда ты чуешь, что противник совершил ошибку, и теперь главное — не дать ему времени её исправить.

— Я немедленно доложу генералу Бьорну, — добавила я, и вот теперь судейский действительно побледнел. Имя Рейнара действовало на местных чиновников как ведро холодной воды за шиворот. — Любезный муж, знаете ли, очень заинтересован в том, чтобы найти настоящего преступника, а не просто повесить убийство на его женщину. У него, кажется, какие-то свои счеты с тем, кто использует его родовую магию без спроса. Вы ведь не хотите оказаться между драконом и его врагом?

Судейский чиновник не хотел. Это было написано на его лице с такой отчетливостью, что я едва не рассмеялась. Он пробормотал что-то о необходимости дополнительной экспертизы, о том, что документ будет изъят для дальнейшего изучения, и о том, что проверка, разумеется, продолжится, но в более… э-э-э… конструктивном ключе. А потом испарился вместе со своими приставами с той же скоростью, с какой появился.

Я выдохнула. Напряжение в плечах отступало, и дрожь по всему телу сменялась ледяным спокойствием.

Но когда уходит одна волна неприятностей, тут же появляется еще и еще. В дверях, которые даже не успели закрыться за судейскими, уже стояла Беата Грилл, и лицо у неё было такое, словно она только что увидела призрака. Или того, кто скоро им станет.

— Госпожа, — произнесла она еле слышно, — Анита пропала.

Я замерла. Анита — молодая мастерица, которая первой нашла проклятое платье на складе. Которая дрожала и прятала руки в карманы передника, когда я расспрашивала работниц. Которая, как я помнила по вчерашнему разговору с Беатой, работала на фабрике всего полгода, приехала откуда-то с юга и ни с кем особенно не сближалась.

— Что значит «пропала»? — спросила я, хотя ответ уже зрел где-то в глубине сознания.

— Утром не вышла на смену. Я послала за ней Марту, наша вторая швея, мы живём в одном пансионе. Комната заперта, вещи на месте, кровать не смята. Девочки говорят, что она и не ночевала вовсе. А на столе… — Беата запнулась, и я увидела, как её натруженные руки, привыкшие к иглам и ножницам, мелко дрожат. — На столе записка. Одна строчка: «Не ищите меня. Они знают про брачные узоры».

Я взяла записку из её рук. Бумага была дешевая, из тех, что продаются в любой писчебумажной лавке, а почерк — неровный, торопливый, с кляксой на слове «брачные». Человек, писавший это, явно спешил. Или боялся. Или и то и другое одновременно.

— Кто такие «они»? — пробормотала я себе под нос, хотя ответа, конечно, не ждала.

Элина

Анита знала что-то — важное, связанное с проклятыми платьями и ледяными рунами Бьорнов. И теперь она исчезла, оставив после себя записку, которая звучала как предупреждение. А у меня на руках оставались поддельные документы, злой драконий генерал, который обещал защиту, но не обещал, что у него не лопнет терпение, и фабрика, вокруг которой сжималось кольцо чьих-то невидимых, но очень опасных интриг.

Я сложила записку пополам и сунула в карман передника. Туда же, где уже лежал тот самый приказ с фальшивой подписью, который я успела забрать у судейского под предлогом «мне нужно показать его мужу». Чиновник, услышав имя генерала, не посмел возражать.