Книга Против течения, страница 90 – Наталия Романова

И всё равно жалко.

— Я понять не могу, ты действительно идиотка или прикидываешься? – услышала голос Захара, говоривший на повышенных тонах, с заметной злостью. – Что тебе девчонка сделала, что ты такие гадости пишешь?

— Я правду написала, всё как есть! То, что тебе её молодость да раздвинутые ноги глаза застят, не значит, что люди ничего не видят и со мной не согласны!

— Значит, всё же идиотка. Слышала что-нибудь о праве человека на защиту чести, достоинства и деловой репутации? А о статье уголовного кодекса, подчёркиваю для особо одарённых, уголовного, о клевете, считай – распространении заведомо ложных сведений, порочащих честь, достоинство или репутацию другого лица? Наказание, на случай, если не знаешь, от штрафа до пяти миллионов рублей до лишения свободы сроком до пяти лет, как повезёт. Ну и за нарушение неприкосновенности частной жизни тоже не поощрение предусмотрено, вплоть до тюрьмы. Фотографии, которые ты без ведома Виталии Генриховны распространяешь, и есть нарушение неприкосновенности частной жизни.

— Херню несёшь!

— Херню или не херню доказывать в суде будешь. Ты ведь не думаешь, что у меня пары-другой юристов не найдётся, чтобы на пару лет тебя закрыть, и штраф впаять такой, что магазин твой закроется? Каково Насте без отца, с матерью-уголовницей жить будет? А?..

— Да ты!.. Ты!..

— Да, я! Ты, Тоня, попутала меня с другими своими мужиками. Пока ты на шее у меня висла, вообразив себе что-то, чего быть не может, я делал вид, что не вижу, верил, что образумишься или найдёшь новую цель. Но, когда ты на ни в чём не виноватую девчонку вызверилась, я ветошью прикидываться не стану. Или ты петицию свою, заявления, что ты ещё где писала, отзываешь, или я тебя посажу. За оставление несовершеннолетнего в опасности тоже, или хотя бы неисполнение обязанностей. Перевела дочь на онлайн-обучение – следи.

— А ты не оставил? Все обязанности исполнил?!

— Не все, раз Лёшка такое сотворил, ещё и друзей подбил, пакостник! Придётся – отвечу. И Семёнова родные ответят, все ответим, раз не уследили за собственными детьми, только и ты из того дерьма, что замутила, сухой не выйдешь.

— Захар!

— Слушай, Тонь, отстань ты от меня! Промелькнуло между нами сто лет назад, всё давно забыто. Быльём поросло! Николай к тебе ходит, Степан заглядывает… мало тебе? Успокойся!

— Степан… – усмехнулась Антонина Андреевна.

Степан – это тот, который «в завязе», которого жена отправила на сплав, чтобы детям внимание уделил?

Ничего себе, высокая мораль у главы родительского комитета.

— Три дня тебе, чтобы исправить всё, что наворотила. Я за Лёшкой и выпиской. Отвезти вас с Настей, или останетесь на ночь? Вяленькая она совсем… эти два балбеса носятся по отделению, а Настюшка в уголочке сидит.

— Я на машине, – фыркнула Антонина Андреевна.

Ещё что-то сказала, не расслышала, говорящие отошли от окон и вскоре разошлись. Захар поспешил в сторону крыльца, там, справа у входа, находилось педиатрическое отделение. Глава родительского комитета нервно схватилась за телефон, кого-то начала набирать, о чём-то говорить, активно жестикулируя.

Первым порывом, как ни странно, стало спуститься вниз, поговорить с Настей.

Малышка была испугана, плакала всю дорогу в больницу, боялась не только реакции мамы, последствий своего поступка – просто стало скучно, и напросилась в путешествие с соседом Валерой, тот похвастался планами, – но и врачей. А вдруг будут делать уколы и кровь брать? Из вены! Иголкой!