Книга Против течения, страница 77 – Наталия Романова

Они – часть меня. Захар – моя часть.

Неотъемлемая. Необходимая. Обязательная. Несущие меня на волнах эйфории в неведомые дали, небытие, беспамятство… а что будет потом, после… неважно.

*To be, or not to be – перевод: Быть или не быть, первая строка трагедии Уильяма Шекспира «Гамлет», чаще всего цитируется с продолжением: «Быть или не быть — вот в чём вопрос»

Глава 19

— Что… что вы делаете? – пришла я в себя через несколько долгих минут, когда губы Захара оторвались от моих, и я смогла соображать хотя бы немного.

— «Ты», – поправил он. – Мы только что целовались, правильней сказать, я целовал тебя, – то ли ухмыльнулся, то ли смутился. – Напоминаю, мы давно перешли на «ты», во всяком случае, в неофициальной обстановке, сейчас тем более выкать неуместно.

— Хорошо, что ты делаешь? – прошептала я, пытаясь приосаниться.

Получалось плохо.

Два поцелуя в один день с разными мужчинами – это слишком даже для выпускницы детского дома, которая видела больше, чем об этом принято говорить.

Лично меня сомнительный опыт подружек обошёл стороной, но это не значит, что я жила в мире розовых пони. Ничего подобного!

— Целовал тебя. Предвосхищая вопрос «зачем», отвечаю: потому что захотел и не смог сдержаться. Прости. А вот что ты здесь делаешь?

Показалось, что Захар намеренно перевёл разговор, чему я обрадовалась. Обсуждать дальше наши отношения, вернее, поцелуй я не могла. Голова шла кругом, поджилки тряслись до сих пор, дыхание толком не выровнялось. Меня будто в центрифугу засунули, выжали, высушили, стряхнули и на холодный ветер повесили, зацепив на парочку прищепок.

— Филипп привёл сюда, то есть не сюда конкретно, а вообще, в лес. Сказал, что хочет показать что-то красивое, и повёл.

— Ночью, в тайге, что-то красивое? – с сомнением переспросил Захар.

— Да… что-то… потрясающее.

— Ты погляди какое самомнение, – ухмыльнулся он в ответ. – Ладно, возвращаемся в лагерь, – с этими словами резко нагнулся, поднял фонарик, обхватил моё запястье и повёл за собой.

Почти сразу, свернув всего пару раз, пройдя мимо высокой, раскидистой ели, нижние лапы которой напоминали огромный шалаш, увидели свет фонаря над столом лагеря.

Так быстро? Мы же долго с Филиппом шли. Или мне показалось?.. Или он водил меня кругами?

— Ты со всеми ходишь в лес, кто позовёт, или для Фила исключение сделала? – прошептал Захар, подтянув меня к столу – ноги у меня были ватные, с трудом шевелились. – Родители тебе не говорили, что не стоит бездумно доверять людям? Прости… – мгновенно осёкся он.

— Не говорили, – буркнула я. – Ничего страшного.

— Со скольки лет ты жила в детском доме? – спросил Захар, наливая чай из термоса в два одноразовых стаканчика.

Меня всё ещё заметно трясло, согреться точно не помешало бы.

— С пяти.

— Почему тебя не забрали родные? – внимательно посмотрел на меня, словно искал ответ во мне самой.

Я неопределённо пожала плечами. Откуда я знаю, почему. Не хотели, вот и не забрали.

Вообще-то, может и хорошо, что не забрали… Обида во мне жила, как и боль от предательства – всё-таки я родная племянница Романа, внучка Зинаиды Макаровны, нечестно было бросать меня на попечение государства, просто нечестно!

Но здравый смысл и собственный опыт говорили, что детский дом – не самое большое зло. Иногда семья в тысячу раз хуже.